XREFF.RU


ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ...



Если Вам понравился сайт нажмите на кнопку выше
ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ...

ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ...



ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНСТИТУТ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

КАФЕДРА КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА




КУРСОВАЯ РАБОТА

«Тема буддизма в романе «Цветы сливы в золотой вазе»»



0321б Востоковедение и африканистика

Квалификация (степень) выпускника - бакалавр

Профиль подготовки «Языки и литературы стран Азии и Африки (китайский язык)»




Выполнила:

студентка 3 курса

Кариганова Нина Михайловна


Научный руководитель:

Кандидат фил. наук,

Доцент кафедры китайского языка

Кондратова Татьяна Ивановна 


Работа защищена с оценкой


«___» (_________________)


____” _____________2014г.





Москва – 2014


СОДЕРЖАНИЕ



Введение ……………………………………………………………………. 4

1. Отношение автора к буддизму и его последователям…………………………………………………………………...8

2. Буддистская концепция воздаяния………………………………………….18

Заключение………………………………………………………………..25

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ. . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .26





























Введение

Тема моей курсовой работы «Буддизм в романе «Цветы сливы в золотой вазе».

Доподлинно имя автора романа «Цзинь пин мэй» не сохранилось. Существует несколько легенд, связанных с тем, чьей же рукой написан этот роман. По одной из них автором романа является поэт и эссеист Ван Ши-чжэнь. Существуют и другие версии. В 1933 году было обнаружено самое полное ксилографическое издание романа «Цзинь, Пин Мэй», этому изданию были предпосланы предисловия некоего Синьсиньцзы –«Весельчака», «Господина из двадцати черт» и Данъу лунчжукэ – «Гостя из Восточного У». Гость из Восточного У, как предполагают некоторые исследователи, это ФэнМэнлун– известный прозаик и драматург, а Господин из двадцати черт – известный литератор Юань Хун-дао. Ночто самое главное – в предисловии Весельчака был назван автор книги, однако назван псевдоним – Ланьлинский насмешник. В настоящий момент учёные кроме псевдонима об авторе ничего не известно.1 «Цветы сливы в золотой вазе» - это первый китайский роман реалистического свойства, наполненный эротическими эпизодами и считавшийся настолько неприличным, что полная публикация его запрещена в Китае до сих пор. В отличие от традиционных романов, где описывались мифологические или исторические события, в романе «Цзинь, Пин, Мэй» рассказывается о беззаботной и разгульной жизни пройдохи-нувориша Симэнь Цина в окружении его жен и многочисленных любовниц на стороне. По характеристике мы можем назвать роман эротически- бытовым, а также мы можем считать роман отчасти и дидактическим.

При прочтении произведения некоторые люди замечают лишь только пошлый умысел в романе. На самом деле, ни смотря на обилие эротических сцен, роман имеет глубокий смысл, насыщен нравоучительными помыслами и идеями. В романе широко описывается буддизм, идёт описание монахов, их образа жизни, их нравов и характеров, герои романа читают молитвы Будде и другим буддистским божествам, также посещают буддистские храмы. Одной из главных тем романа является тема воздаяния за содеянное. Концепция воздаяния является одной из главных концепций в учении буддизма и выражена в буддистском понятии кармическое воздаяние. Закон кармы (закон морального воздаяния) существует, чтобы определять участь человека в этой жизни, но еще более он влияет на исход того, кем будет человек после своего перерождения.

Буддизм был единственной мировой религией, получившей широкое распространение в Китае (ни христианство, ни ислам никогда не были там популярны, оставаясь достоянием лишь незначительного меньшинства). Однако специфические условия Китая и характерные черты самого буддизма с его структурной рыхлостью не позволили этой религии, как и религиозному даосизму, приобрести преобладающее идейное влияние в стране. Как и религиозный даосизм, китайский буддизм занял свое место в гигантской системе религиозного синкретизма, которая сложилась в средневековом Китае во главе с конфуцианством Распространяясь и укрепляясь, буддизм подвергался значительной китаизации. Вообще китайская конфуцианская цивилизация уникальна по степени устойчивости, приспособляемости, способности к регенерации и сопротивляемости внешним воздействиям. Всякая иноземная идеология, сколь бы мощной и всеохватывающей она ни была, проникая в Китай, неизбежно подвергалась такой сильной трансформации и китаизации, что в конце концов возникала достаточно оригинальная система идей и институтов, приспособившаяся к привычным китайским принципам, понятиям и нормам и лишь в самых общих чертах напоминавшая первоначальную идеологию. Это свойство китайской цивилизации проявилось на примере буддизма.

Уже в IV в. китайские буддисты, например Сунь Чо, пытались доказать, что Будда – это воплощение Дао. Подчеркивая, что главное в их учении – высокие моральные стандарты (доброта, терпение, добродетель), они весьма уважительно относились к конфуцианскому принципу сяо. Соответственно изменялись, причем нередко неосознанно, автоматически, отдельные строки из сутр: например, вместо фразы «жена заботится об удобствах для мужа» писали, как на то обратил внимание японский ученый X. Накамура, более естественную для китайца – «жена почитает мужа». Показательно, что китайские буддисты, воздвигавшие на свои деньги в пещерных храмах ступы или статуи в честь будд, и как правило, сопровождали эти свои дары надписями в типично китайско-конфуцианском духе (например, «молим о спасении душ наших драгоценных предков таких-то») Буддизм для низов (народный) быстро стал своего рода разновидностью китайского даосизма. Буддийский монах бок о бок с даосским отправлял несложные обряды, принимал участие в ритуалах и празднеств, охранял буддийские храмы и кумирни, служил культу многочисленных будд и бодисатв, все больше превращавшихся в обычных богов и святых. Кроме будд Майтрейи и Амитабы, ставших центральными фигурами в китайском буддизме, особой популярностью в Китае пользовалась бодисатва Авалокитешвара, знаменитая китайская Гуаньинь, богиня милосердия и добродетели, покровительница страждущих и несчастных. Эту богиню по ее популярности и функциям можно сравнить с девой Марией в христианских странах. Примерно с VIII в., приобретя женское обличье, Гуаньинь превратилась в богиню-покровительницу женщин и детей, материнства, богиню – подательницу детей. Это сыграло существенную роль в ее известности. Храмы в ее честь стали создаваться по всей стране, причем они никогда не пустовали, а алтари в этих храмах всегда были полны даров и приношений.

Зачислив в свой пантеон многочисленных будд, бодисатв и буддийских святых, простой народ в Китае принял главное в буддизме – то, что было связано с облегчением страданий в этой жизни и спасением, вечным блаженством в жизни будущей. Имевшие отношение к ним основные нормы и культы, буддийские праздники и чтения заупокойных сутр, а также многие элементы магии, даже эротики (тантризм) – все это вместе с армией малообразованных монахов и послушников, знакомых лишь с самыми элементарными принципами учения, легко укрепилось в жизни Китая, стало ее естественной интегральной частью и вполне удовлетворяло запросы простых китайцев.2



Цель моей курсовой работы: изучить как раскрыта тема буддизма в романе «цветы сливы в золотой вазе».

Задачи курсовой работы:

1.-Раскрыть отношение автора к буддизму,

2.-Рассмотреть, как раскрывается концепция воздаяния в романе, соотнести её с буддистской концепцией кармы.

Выбранная нами тема исследования курсовой работы является актуальной. Тема буддизма в романе «Цзинь, Пин, Мэй» ранее уже исследовалась учёным-филологом Чигиринской Ольгой Александровной, при написании курсовой работы мы взяли за основу, развили и доработали некоторые идеи из её научной статьи «Роман "Цветы сливы в золотой вазе или Цзин Пин Мэй" и "Великое учение"».





1. Ситуации, связанные с буддизмом в романе.

  В Китае эпохи Мин буддизм был единственной религией, способной в полной мере удовлетворить духовные потребности женщины: догмы конфуциянства считались для них недоступными, их женщинам не преподавали, в жертвоприношениях женщины не могли принимать участия; то же касалось и даосских практик. То, что героиня того или иного романа прибегает к буддийским обрядам, является отражением социальных реалий Китая эпохи Мин, а не свидетельством ее глубокой религиозности. В романе впервые за исполнением буддийского обряда мы видим Пань Цзиньлянь, главную антигероиню книги – сплетницу, убийцу, клеветницу, лгунью и садистку. Этот обряд представляет собой отвратительный фарс – Цзиньлянь заказывает поминовение по ею же убитому мужу, У Чжи. В то время как монахи читают заупокойную службу, она предается страсти со своим любовником, Цином Западные Врата (глава 8). Она же в первой главе первая из всех героев романа прибегает к буддийской риторике: » Неужели на этом свете все мужчины перевелись, что выдали меня за этакое сокровище? Каждый раз тащишь его – не идет, а ударишь – с ног валится. Только вино и знает. Когда нужно, его хоть шилом коли, ни с места. За какое прегрешение в прошлой жизни выпало мне такое наказание? ». Симэнь Цин также заказывает буддийскую службу по умершему сыну (глава 59). Но и эта служба приобретает оттенок кощунства – Симэнь, хотя и искренне горюет о смерти сына — и в период траура ходит по веселым девицам, а также заводит шашни с кормилицей своего сына. Тот же Симэнь Цин жертвует средства на починку буддийского монастыря (глава 57) – но в той же главе он издевается над монахиней, пришедшей за подаянием.

Еще одна героиня, главная среди жён Симэня, а также самая религиозная среди всех героев романа, У Юэнян часто приглашает в дом монахов и монахинь. По ходу всего повествования Юэнян придерживается чтения буддистских молитв, совершения буддистских обрядов, посещения монастырей. Юэнян, пожалуй, единственная среди всех жён и любовниц Симэнь Цина, после его смерти пытается сохранить семью, твердо чтит память мужа, совершает все буддистские обряды во имя спасения семьи и очищения души своего мужа.

В той или иной степени все герои романа так или иначе, хотя бы по мелочам, прибегают к разным буддийским практикам – поскольку буддизм очень глубоко проник в жизнь рядового китайца 17 столетия. Но более-менее последовательно буддизм представляют буддийские монахи, которые появляются в романе как эпизодические герои3.

Впервые появление буддистских монахов встречаем в главе 8. Пань Цзиньлянь заказывает по убитому ею мужу заупокойную службу. Во время совершения поминовения по У Чжи, монахи одновременно подслушивают любовную возню Пань Цзиньлянь и Симэнь Циня, которая происходит в соседлней комнате. Подслушивают всё это монахи намеренно, на этом автор делает акцент в тексте, подчеркивается похотливый и развратный характер буддистских монахов: «Старший монах обалдел – написал не то, спел не то, переврал имя Будды. Воскуритель благовоний опрокинул вазу с цветами, во время молитвы покойника У могучим назвали… Старик-монах от волненья ударил в гонг, но не своей рукой, а чужой. Старца огрел пестом юный послушник»4. То есть исходя их этого, можно сказать, что отношение автора к монахам отнюдь не положительно. К тому же автор не раз говорит о том, что многие монахи по сути своей грешники и никто из них не свят, всё их соблюдение обрядов, чтение молитв, почитание Будды, всё это сплошная чушь и притворство. На самом же деле монахов как и любых других смертных волнуют земные страсти и как и все простые смертные монахи могут преступить законы морали и совершить грех. Вот еще одно доказательство слов автора из того же эпизода поминовения У Чжи: «Едва появилась жена У Чжи, как средь монахов началось замешательство. У одного за другим куда только девалась вся отрешенная от мирских соблазнов созерцательность! Помутились их в вере просветленные души. Так взыграла в них обезьянья прыть и жеребячья резвость – ни в какую не уймешь. Перед красавицей совсем растаяли.»5Чтобы подчеркнуть неслучайный характер такого поведения монахов, автор добавляет свой комментарий и цитату из Су Дунпо: «Пока не брит – не ядовит голову обреет – соблазн одолеет.»6 Похотливость монахов автор не только постулирует, но и разъясняет: им больше нечем заняться, кроме как ублажать свою плоть: они не пашут и не сеют, не торгуют, не воюют, не работают.

Также буддизм представлен в романе монахинями Ван и Сюэ (именно их проповеди слушает Юэнян). Эти монахини тоже в действительности не оказываются такими праведными, какими они сами пытаются казаться.

К примеру монахиня Сюэ в прошлом была обычной городской замужней женщиной и занималась тем, что торговала лепешками напротив монастыря, когда же дело прогорело, молодая Сюэ не устояла, и прослышав о том, что монахи вовсе не бедны, она начала с ними сближаться. Причем ради подачек и подарков, она шла на измены мужу. «Только бывало муж за ворота, а она уж с монахами путается. Их человек, должно быть, шесть к ней хаживало. Один ее пампушками и каштанами угощает, другой головные украшения да шпильки преподносит, третий деньгами одаривает. Находились и такие, кто пожертвованный холст из монастыря таскал, а она им себе ноги бинтовала. Муж о похождениях жены и ведать не ведал. Когда же он захворал и умер, она, давно уже близкая к монастырям, сама стала монахиней. Читать молитвы и проповеди ходила больше в дома родовитые и знатные. Немалые деньги загребала она и как сводня. Ее то и дело приглашали блудницы, желавшие найти любовников, и она сводила их с монахами. Когда она прослышала о богатом Симэне и его многочисленных женах, ей захотелось погреть руки и около них. Вот почему она и проторила к Симэню дорожку, а он и знать того не знал, что надо пуще всего остерегаться монахинь буддийских и даосских...».7Таким образом, образ монахини Сюэ, рисуемый самим автором, не так чист и не так религиозен. Через образ монахини Сюэ автор вновь изображает падение нравов буддистского монашества в целом, автор изображает, насколько падки монахи на деньги и подачки, их помыслы корыстны и нечисты, под прикрытием своей религиозности и добродеятельности, они на самом деле подбирают к своим рукам, всё, что только посчастливится подобрать. Более того, автор изображает монахинь настолько развратными, что ради денег они даже готовы заниматься скрытой проституцией. Об этом автор упоминает в стихотворении пятьдесят седьмой главы:

«Была помоложе – притон содержала,

Буддийских монахов сама ублажала,

Потом в одеянии строгой монашки

Грешила – у Будды просил поблажки.

В повязке, как водится,

Бритоголова,

В халате с опушкою желтой махровой

Подолгу, бывало, стоит у ворот,

Приглядистых, денежных путников ждет.»8

Монахиня Сюэ соперничает с монахиней Ван за внимание Юэнян и подачки от нее. Обе женщины напропалую честят друг друга непотребными словами перед своей благодетельницей, всячески при этом выслуживаясь перед ней. Также монахини соперничают между собой и в дележке денег, полученных от Симэня на печатание буддистских канонов, что вновь показывает их стремление к наживе и деньгам: «Монахини Сюэ и Ван дулись друг на дружку с тех пор, как не поделили в печатной серебро. Бэнь Дичуань с матерью Сюэ наведались четырнадцатого числа к печатникам. Полторы тысячи копий буддийского канона были готовы, и их принесли домой.» Монахини производят самое неприятное впечатление на читателя, и автор подчеркивает это своим резким комментарием: «Послушай, дорогой читатель! Никогда не привечай этих грязных тварей монахинь, ибо нутро у них распутное. Это они отвергли обет воздержания, забыли стыд и совесть, погрязли в пороках. Это они, проповедуя милосердие и сострадание, жаждут корысти и плотских утех. Они умеют ловко провести девиц, обманутых судьбой, разжалобить жен богачей. С парадного входа пускают жертвователей, покровителей с дарами – а с заднего выбрасывают младенцев, которых произвели на свет».

Особняком в тексте романа стоят иноземный монах, от которого Симэнь Цин получает афродизиак (49 глава), наставник Дао Цзянь (глава 57), и Пу Цзин (84-100 главы), у которого Юэнян находит приют на горе Тайшань, когда за ней гонится другой монах , правда уже даосский, бандит и насильник Инь Тяньси (глава 84). Эти монахи как будто бы представляют собой лучший образец буддийских служителей – но только на первый взгляд.

Индийский монах, у которого Симэнь получает снадобье мужской силы, производит устрашающее впечатление даже своей внешностью – «либо живого архата, либо пожирающего огонь одноглазого дракона из дерева». Симэнь Цин привлечен именно этим его видом, заставляющим предположить в нем чудотворца совершенно определенного толка: «Глубоко сидящими глазами он напоминал леопарда, цветом лица – лиловую печень. Голову ему обтягивал желтоватый, как цыплячий пух, обруч, а одет он был в кроваво-красную длинную рясу. Щетинистые спутанные усы закрывали ему весь подбородок, ярко блестела бритая голова с шишкообразным выступом на лбу». Монах не следует буддийским обетам – пьет вино и ест мясо.«– Вы вино употребляете, наставник? – спросил Симэнь монаха, когда тот оглядел все вокруг.– И вино пью, и от мяса не отказываюсь, – отвечал чужеземец. Симэнь распорядился, чтобы постного не готовили, а подавали вино и закуски.» Более того, также из описания приема индийского монаха, можно предположить, что монах довольно часто и в больших количествах потребляет вино. «Слуга откупорил красный янчжоуский сургуч, и из горлышка так и хлынуло пенистыми струями вино. Им наполнили высокий кубок-лотос и поднесли монаху. Тот выпил вино залпом.»

Сцена приема монаха пронизана фаллической символикой, отмеченной уже в самых ранних комментариях к роману: изображения угрей вырезаны на подлокотниках кресел, поданный суп с двумя тефтелями и колбаской называется «дракон играет с двумя жемчужинами» и т. п. Афродизиак, который монах дарит Симэнь Цину, становится орудием небесного возмездия: он губит распутника Симэня.

Наставник Дао Цзянь показан как человек праведный и заботящийся об интересах пришедшей в упадок обители – но за поддержкой он обращается к Симэнь Цину и его друзьям – взяточникам, казнокрадам и преступникам. Пожертвовав на храм, Симэнь Цин начинает хвалиться перед женами своим всемогуществом, причем опять же в области распутства: «Да я слыхал, сам Будда и тот не в силах сдержаться: золото ему подавай – дороги в раю мостить. Даже в аду деньгами не брезгуют. Вот я пожертвовал – доброе дело сделал. Теперь хоть над Чанъэ насилие соверши или с Ткачихой по согласию сойдись, соблазни Сюй Фэйцюн, разврати дочерей самой Матери-Владычицы Запада, не поубавится моих несметных богатств.!»9

Таким образом, мы можем сделать вывод, что автор не без сомнения относится к буддистским монахам и монахиням, автор уверен, что за их «праведностью» скрыто мирское желание к утехам и роскоши, стремление к похоти и к деньгам. «Живут себе монахи в палатах высоких и хоромах просторных, в обителях святых и кельях светлых да проедают денежки, которые текут к ним от жертвователей со всех концов земли. Не пашут, не сеют, а трижды в день трапезничают. И никаких волнений не знают. Одна у них забота – как свою плоть ублажить.»

Однако, на основе этих примеров мы лишь мы лишь можем говорить, каково отношение автора к людям, проповедуемым буддизм, однако отношение автора к самому буддизму в романе в принципе чётко не представлено, мы не можем утверждать выступал ли он за буддизм или нет, являлся ли он сам приверженцем буддизма или какой-то другой религии. Соответственно, если отвержения практики нет, а есть только критика дурного исполнения этой практики, то для автора буддизм не является "вредным" сам по себе, а вредны только злоупотребления в буддийской области.



































2. Концепция воздаяния за грехи.

Итак, как же выражена концепция воздаяния в романе, каким образом заканчиваются судьбы героев романа? Рассмотрим поподробнее как выражается концепция воздаяния на судьбах основных героев романа, а именно судьбах Симэнь Цина, Пань Цзиньлянь и старухи Ван, Юэнян и её сына Сяогэ.

Что касается судеб развратника Симэня и Цзиньлянь. Неуемная страсть к похоти, праздный образ жизни и роспуск денег на ветер, доводят Симэнь Цина до преждевременной смерти. Можно сказать, что косвенно в своей смерти виноват он сам, ведь это всё вывод из его распутной жизни, его неуемлемая страсть и его всегдашнее желание охватить большее губят его. В его смерти фактически же виновата Пань Цзиньлянь, которая также из-за желания утолить свои плотские потребности, даёт своему мужу слишком много волшебных пилюль, в результате чего Симэнь через несколько дней мучений погибает страшной смертью. Пань Цзиньлянь не думает в данный момент времени о нем, о его самочувствие и здоровье. Она хотела насладиться моментом, и она получила желаемое. Это сиюминутное желание отняло у нее ее любимого человека. Симэнь Цын также виноват в своей смерти, не сумев остановиться, поддавшись своим желаниям, он не осознает, какая участь его постигла. Ни кто иной как Пань Цзиньлянь косвенно виновата в собственной смерти. Она всю свою жизнь была легкомысленна, не думала о последствиях совершенно. Цзиньлянь одержима похотью еще с молодости, возможно, это явилось травмой её юношества: в возрасте 18 лет Цзиньлянь была подвержена насилию со стороны не молодого мужчины, богача Чжана, которому Цзиньлянь была продана своею матерью. После того, Цзиньлянь становится женою простого торговца лепешками, который внешне совершенно непривлекателен и ничем не мил Цзиньлянь, она сетует на судьбу: «С первых же дней Цзиньлянь возненавидела мужа-простака за его смирение и трусость, часто с ним ссорилась и роптала: «Неужели на этом свете все мужчины перевелись, что выдали меня за этакое сокровище? Каждый раз тащишь его – не идет, а ударишь – с ног валится. Только вино и знает. Когда нужно, его хоть шилом коли, ни с места. За какое прегрешение в прошлой жизни выпало мне такое наказание? Да, горькая моя судьба!»10Кстати, уже в этих строках виден мотив о буддистской концепции воздаяния, а именно карме, в Китае раньше было широко распространено представление, связанное с буддизмом, о том, что после смерти душа человека переселяется либо в другого человека, либо в какое-либо животное; чем больше человек совершил грехов, тем хуже его участь в следующем перерождении. Но Пань Цзиньлянь, как видимо совершенно не знает и не понимает буддистских концепций, и вместо того, чтобы начать менять свой характер, творить добро, она продолжает издеваться над горячо любящем её муже У Чжи, очевидно, что о своей судьбе и о карме всё это время она вовсе и не думает. Охваченная стремлением к красоте и страсти Цзиньлянь при поддержке старухи Ван, которая в свой черед охваечна страстью денег, начинает тайные встречи с красавчиком Симэнь Цином, Цзиньлянь тайно позорит честь и доброе имя своего мужа, тайно изменяет ему. Самое ужасное, что после того, как их тайны становятся раскрытыми для У Чжи, они хотят избавиться от него и отравив, отправить его на тот свет. Эта нечестивая троица вдобавок ко всему проявляет здесь трусость и страх перед правдой, честностью и законом, а также трусость перед братом У Чжи У Суном. Пань жестоко убивает своего мужа, обманывая заставляет выпить его яд и душит подушкой. Действительную смерть У Чжи все трое скрывают, Симэнь подкупает власти, и те молчат. У Сун же догадывается в чём дело, но по ошибке убивает не того. За свои грехи У Сун отстранен от должности и сослан. После того, Цзиньлянь попадает пятою женой в дом Симэня, а старуха Ван получает свои денежки. Попав в дом Симэня, Цзиньлянь не успокаивается, она несёт в дом Симэня раздор и розни, она ссорит другших жен Симэня, причина во всём – её ревность, желание всецело обладать Симэнем, а также быть главной в доме. По вине Цзиньлянь неповинно избито несколько женщин в доме Симэня. Охваченная страстью и ревностью, Цзиньлянь даже способна на измену, она изменяет мужу со слугой, а также она втихоря строит глазки своему зятю. Но на этом круг преступлений Цзиньлянь не пресекается. Охваченная ревностью Цзиньлянь, хочет мстить сопернице Ли Пинъэр и её сыну Гуньгэ, у самой Цзиньлянь нет потомства, что возможно тоже является одним из следствий её похотливой и неправедной жизни. Автор пишет о ревнивой Цзиньлянь: «Иная ветка вся в цвету,но больно колются шипы-то!..И в человеческой душе порою сколько зла сокрыто! С появлением Гуаньгэ хозяин стал во всем потакать Пинъэр. Она попросит одно, он готов ей сделать десять. Видя все это, Цзиньлянь завидовала Пинъэр и злилась. Из ревности и зародился у нее коварный план: обучить кота, чтобы тот до смерти напугал ребенка. Тогда, по ее расчетам, Пинъэр лишится благосклонности, а она, Цзиньлянь, вновь станет любимицей Симэня.»

Дабы учинить расправу, Цзиньлянь обучает своего кота кидаться на кусок мяса, обернутый красной шелковой тканью. Зная, как боится кошек Гуаньгэ, она, решила с помощью кота сгубить ребенка. В итоге, не своими руками, а «лапами своего кота Снежка» Цзиньлянь сгубила Гуньгэ: «Завидев на Гуаньгэ колыхавшийся красный шелк, обученный кот с яростью бросился на кан и стал рвать когтями рубашонку. Ребенок залился плачем, но тут же умолк. Только тельце его корчилось в судорогах… Гуаньгэ бился в судорогах. Глаза у него закатились, даже не видно было зрачков. Изо рта шла белая пена. Едва слышные всхлипывания напоминали писк цыпленка…Не прошло и времени, надобного, чтобы выпить полчашки чаю, как Гуаньгэ скончался. Случилось это в предвечерний час под девятым знаком шэнь в восьмой луне двадцать третьего числа.

Прожил он год и два месяца.» 11Кстати после смерти Гуньгэ, умирает от горя и хвори и сама Пинъэр, возможно такая печальная участь постигает её не просто так, ведь Пинъэр сама изначально изображена как непорядочная супруга, она изменяет своему супругу с Симэнем и не оплакивает своего супруга после его смерти, а стремится поскорее стать женой Симэня, в этом тоже прояляется концепция воздаяния. Вернемся к судьбе Пань Цзиньлянь. Казалось, что устранив наследника Симэня и соперницу Пинъэр, путь к счастью Цзиньлянь открыт, но это еще не всё. Симэнь неизменим, он продолжает свои измены с другими женами, а также певичками вне своего дома, Цзиньлянь в свою очередь, всё также охвачена ревностью. В один из вечеров, Симэнь возвращается от очередной женщины и, к своему горю, ложиться ночевать с Цзиньлянь. Неугомонная и похотливая супруга, желая плотских утех, даёт мужу снадобье в количестве, превышаюмом необходимого, исход всего этого нам уже известен. Симэнь получил воздаяние за свой образ жизни, поплатившись при этом в итоге самым ценным – своею жизнью. Следует сказать, что смерть Симэня не сильно и расстраивает похотливую Пань, не проходит и несколько дней со дня смерти Симэня, а Пань Цзиньлянь уже заводит шашни со своим зятем: «Со смертью Симэня, надобно сказать, не проходило и дня, чтобы Чэнь Цзинцзи не заигрывал с Пань Цзиньлянь. То они строили глазки прямо перед гробом усопшего, то шутили за занавеской. Так случилось и на этот раз. Когда гости стали расходиться, женщины удалились в хозяйкины покои, а слуги принялись убирать посуду, Цзиньлянь бросилась к Цзинцзи и ущипнула его за руку.– Сынок! – говорила они. – Нынче матушка даст тебе то. чего ты так желаешь. Пойдем к тебе, пока твоя жена в дальних покоях. Обрадованный Цзинцзи бросился отпирать дверь. Цзиньлянь во тьме незаметно проследовала за ним. Ни слова не говоря, она разделась и навзничь возлегла на кан. Как утка с селезнем резвясь, они с Цзинцзи вели преступную игру.» 12

В итоге, получается, что Цзиньлянь вновь позорит честь и имя своего мужа, на этот раз уже в лице Симэня. Но час расплаты для красавицы-распутницы уже близок. Старшая из жён Юэнян, узнает о тайных втсречах Цзиньлянь с зятем и отдает Цзиньлянь старухе Ван, чтобы та её продала кому-либо за 20 лян. Но даже при сватовстве У Суну Цзиньлянь поддаётся азарту, страсти, хочет сыграть в новую игру, что в итоге обернется для неё непростительной ошибкой. Здесь же мы видим вновь стремление старухи Ван наживиться, она отдаёт Цзиньлянь не зате 20 лянов, что требует Юэнян, а выставляет цену в 110 лян, разница вполне ощутима. Но обе героини опять же не задумываются о своих судьбах, ни одна, ни вторая. Цзиньлянь всё также думает о страстях и утехах, хотя уже и возраст не тот (героини на время тех событий уже идет 32-ой год), а старуху Ван по-прежнему волнует вопрос, как бы больше получить деньжат. Но приходит час возмездия за грехи, кара за содеянное их ждёт от рук У Суна, У Сун мстит за своего брата. Героини умирают страшной смертью, оказываются обезглавленными, а потом долгое время их непохороненные трупы лежат перед домом старухи Ван. Можно задуматься: если бы у них был шанс изменить свою жизнь, начать заново с определенного момента, думать головой и здраво мыслить, не опускаться до пороков и поддаваться страсти - прожили бы они свою жизнь по-другому? Пошли ли бы они по другому пути?. Возможно они не повторили бы прежних ошибок, но на их место пришли бы следующие, не менее страшные. Если ещё раз вернуться к судьбе Симэня, воздаяние на его смерти не заканчивается. После смерти, начинается постепенный упадок его семьи, его предают близкие друзья, делят между собой часть денег Симэня, его жёны, незвисимо от его желания, чтобы они держались вместе разбегаются, рушится прежде богатая семья. Его единственный сын становится монахом, дабы искупить грехи отца. Тем самым прекращается род Симэня. По тогдашним понятиям, это страшная расплата, самая ужасная кара для китайца-мужчины. Здесь Ланьлинский Насмешник уже не смеется, он предупреждает тех, кто чрезмерно предавался распутству и пьянству, кто творил зло, о грядущем возмездии.

Ученые, изучающие роман « Цзин,пин,мэй», в основном считают, что в романе проводится чисто религиозная — буддийская идея воздаяния человеку за его грехи, торжествует мысль о мирской суете. Однако не все могут согласиться с этим суждением, и вполне могут его опровергнуть. В китайской культуре, а следовательно и литературе можно наблюдать синтез трех религий: буддизма, конфуцианства и даосизма. Конфуцианство и даосизм являются коренными, родными религиями Китая. Буддизм же – религия пришедшая извне. Буддизм проник в Китая в I.веке нашей эры и с того моменты начал свое развитие и плотно укрепился в Китае со всем своим разнообразии практик и учений. Начиная с того момента, как буддизм впервые проник в Китай, он сильно изменился. На разных своих этапах буддизм взаимодействовал с главными учениями Китая (конфуцианством и даосизмом), а также с другими философскими школами китайской мысли. С тех пор и поныне буддизм в Китае был сам по себе внутренне разнороден. Некоторые концепции буддизма в той или иной степени в каких либо случаях состыкуются с концепциями конфуцианства и даосизма, что и является причиной синтеза саньцзяо. По сути, концепция воздания встречается в любой религии, в том числе и в христианстве, все грешники попадают в ад или их души остаются неупокоенными. Это относится и к повседневной жизни. Если бы люди не придерживались данной идеи, чтобы происходило в мире? В душах людей? Был бы хаос и люди бы творили что хотели, не боясь расплаты. Их бы ничего не останавливало бы. Так, в итоге буддистской ли является идея воздаяния в романе, вопрос сложный, трудно найти точный ответ. Обычный читатель, не погружаемый глубоко в детали романа, с уверенностью скажет, что разумеется, всё указывает нам, на то , что идеи в романе все – чисто буддистские идеи. То, что герои умерли рано - грустно и поучительно с буддийской точки зрения, ведь рождение есть страдание, болезнь есть страдание, старение есть страдание и смерть есть страдание. Из всего перечисленного немало кто из здешних героев не испытал мук старения. Однако, если умирают в молодости, с точки зрения буддизма это довольно печально: очень много достойного не сделали, что получилось бы у них, если бы жили праведно.
С позиции даосского учения ранняя смерть так же поучительна и печальна. Прослеживается даже более явная связь, ведь по своей сути плотские излишества губят жизнь. Можно проассоциировать это с медицинским заключением. С точки зрения конфуцианства все произошедшее так же поучительно и трагично: ведь Симынь не продолжил род. По буддийским и даосским меркам это не плохо, ведь дурная слава не беда, но по конфуцианским - наоборот. Таким образом мы можем прийти к такому выводу, который будет противоречить уже сложившемуся ранее выводу многих о том, что воздаяние рассмотрено здесь только со стороны буддизмы. Мы можем предположить, что автор пишет в романе о воздаянии, исходя из синтеза трех религий, но в этом смысле буддизм в его системе взглядов играет большую роль. Так что буддийское наставление здесь присутствует, но присутствует оно здесь как часть триединства буддизма, даосизма и конфуцианства.











Заключение

Мы изучили роман «Цзин, пин, Мэй». На основе некоторых эпизодов из романа, мы рассмотрели то, как проявляется буддизм в романе. Так как мы не имеем чёткого представления о самом авторе романа, мы не знаем не о его истинных взглядах на буддизм, не о том, приверженцем какой религии он являлся. Однако по большей части герои романа как и сам автор нелестно отзываются о буддистских монахах и монахинях, но при этом сама практика буддизма не отвергается. Следственно, если практика не отрицается, а лишь обличается ее дурное исполнение, то автор не считает буддизм чем-то плохим по своей сути, вредны лишь злоупотребления в этой сфере.

Второй главной темой романа «Цзинь, пин, мэй» является тема воздаяния за содеянное. В данной работе мы также рассмотрели, является ли концепция воздаяния в романе истинно буддистской концепцией. Сама концепция воздаяния может относиться не только к буддизму (понятие карма), но и к концепции воздаяния, присутствующей и в даосизме, и в конфуцианстве. Единственное, что не представляет сомнений, это то, что тема воздаяния, представленная в этом дидактическом произведении, напрямую связана с жизнью любого человека, к какому бы религиозному учению он не был привержен.













СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Цветы сливы в золотой вазе, или Изинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. - 766 с.

  2. Рифтин Б.Л. Вступительная статья Ланьлинский насмешник и его роман «Цзинь, Пин, Мэй», 1986г., комментарии, 1977г.

  3. Чигиринская О.А. Статья «Роман "Цветы сливы в золотой вазе или Цзин Пин Мэй" и "Великое учение"» , http://morreth.livejournal.com/1019032.html

  4. Воскресенский Д.Н. Литературный мир средневекового Китая. М., 2006.

  5. Вэй Цзы-юнь. Цзинь пин мэй цы-хуа чжу-ши (Комментарий и толкования к «Цзинь пин мэй» в повествовании со стихами). Кн. 1, 2 [Б.м.], 1987.

  6. Городецкая О.М. Персонажи романа «Цзинь, Пин, Мэй». – Двадцать седьмая научная конференция «Общество и государство в Китае». М., 1996

  7. Городецкая О.М. Хронология и анахронизмы романа «Цзинь, Пин, Мэй». – Двадцать шестая научная конференция «Общество и государство в Китае». М., 1995.

  8. Васильев Л. С. История религий. М., 1988.

  9. Китайская любовная лирика. Стихи из запретного романа XVI в. «Цветы сливы в золотой вазе», или «Цзинь, Пин, Мэй». Пер. О.М.Городецкой. СПб – М., 2000.

  10. Кобзев А.И. Самая загадочная энциклопедия китайской жизни («Цзинь пин мэй»). – Двадцать шестая научная конференция «Общество и государство в Китае». М., 1995.

  11. Цветы сливы в золотой вазе // Википедия. [2013—2013]. Дата обновления: 08.11.2013. URL: http://ru.wikipedia.org/?oldid=59376967 (дата обращения: 08.11.2013).

  12. Буддизм // Википедия. [2014—2014]. Дата обновления: 21.05.2014. URL: http://ru.wikipedia.org/?oldid=63195831 (дата обращения: 21.05.2014).

  13. http://www.wirade.ru/cgi-bin/wirade/YaBB.pl?board=spoil;action=display;num=1233625388

  14. http://morreth.livejournal.com/1019032.html



1 Рифтин Б.Л. Вступительная статья Ланьлинский насмешник и его роман «Цзинь, Пин, Мэй», 1986г., комментарии, 1977.



2 Васильев Л. С. История религий. М., 1988.




33 Городецкая О. М. Хронология романа «Цзинь пин мэй. М. 2005



4 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. -99 с.



5 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. - 99 с.



6 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. - 100 с.



7 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. -462 с.



8 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. - 100 с.



9 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. -461 с.



10 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. -32 с.




11 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. 471-472 с.



12 Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй : Роман / Пер. с кит. В. Манухина. - М.: Худож. лит., 1993. -589 с.



24


  • Карта сайта