XREFF.RU


Название: Ни словаАвтор: WTF Loki 2014Бета: WTF Loki 2014Размер: миди (5 817 слов)Пейринг/Персонажи: Дарси/Локи, Тор/Джейн, намёки...


Если Вам понравился сайт нажмите на кнопку выше
Название: Ни словаАвтор: WTF Loki 2014Бета: WTF Loki 2014Размер: миди (5 817 слов)Пейринг/Персонажи: Дарси/Локи, Тор/Джейн, намёки...

Название: Ни словаАвтор: WTF Loki 2014Бета: WTF Loki 2014Размер: миди (5 817 слов)Пейринг/Персонажи: Дарси/Локи, Тор/Джейн, намёки...

Название: Ни слова
Автор: WTF Loki 2014
Бета: WTF Loki 2014
Размер: миди (5 817 слов)
Пейринг/Персонажи: Дарси/Локи, Тор/Джейн, намёки на Дарси/Йен
Категория: гет
Жанр: романс, ангст, экшн
Рейтинг: R
Предупреждения: настоящее время, спойлеры ко всему на свете, Дарси-центрик, небольшое AU
Краткое содержание: то, что происходит за рёбрами, остаётся за рёбрами.
Примечание: Вселенная – Marvel
Для голосования: #. WTF Loki 2014 - работа "Ни слова"


– Вот козёл! – кричит Дарси, высунувшись в раскрытое окно, когда какой-то придурок подрезает её на перекрёстке.

Проехать она, конечно, не успевает. Нога резко упирается в тормоз, пальцы цепляются за руль с такой силой, что ещё немного – и у неё получится выдернуть его на себя. Хорошо, что не получается, потому что ездить без руля даже она не смогла бы, хотя, например, несколько лет ездить без прав ей вполне удавалось.

Она опаздывает на встречу к Селвигу, и это только надводная часть огромного айсберга, в который складываются их нынешние проблемы. Вместо приличных атмосферных явлений у них зарегистрирована какая-то чушь, в небе не должны отражаться фигуры мужиков с молотками, мужики с молотками не должны сходить с небес в обычную жизнь и представляться богами, а богов не должны утаскивать к себе затянутые в чёрное спецагенты, ну и да, Дарси не должна позволять себе опаздывать к Селвигу.

Но она опаздывает.

Ей нужно забрать его и отвезти туда, где Тор, иначе Джейн сойдёт с ума от волнения. По дороге им нужно придумать, как вытащить Тора и за кого его выдать, иначе результат будет тем же. В общем, ей нужно быть вовремя, быть сильной, быть умницей, а получается только стоять на перекрёстке и дожидаться, пока светофор соизволит переключиться.

Дарси беззвучно ругается, когда на дорогу выскакивает парень в тёмном пальто. У него зачёсанные назад тёмные волосы и шарф с зеленоватым узором, он несётся так, будто впервые в жизни увидел пешеходный переход, и отчего-то это кажется Дарси забавным.

Она улыбается, и он, почувствовав её взгляд, оборачивается, чтобы бегло улыбнуться в ответ.

Может быть, сегодняшний день будет не таким уж дерьмовым, думает Дарси. Просто сложным.

И сложным он, конечно же, будет.


***


– Да ладно? – Дарси с грохотом ставит кофейную кружку на стол. – Серьёзно?

На самом деле ёмкость у «кофейной» кружки почти что пол-литра, сейчас час ночи, и Дарси с трёх дня сидит в Интернете, пытаясь понять, что происходит.

Получается не то чтобы очень, но Дарси не теряет энтузиазма.

Она сосредоточенно колотит по клавишам и переходит со ссылки на ссылку. Иногда источники информации запаролены, и тогда ей приходится подбирать нужные комбинации... Установить программу – дело двух кликов, но вставать за диском лениво, поэтому она действует наугад.

Не получилось? И фиг с ним. В Интернете ещё миллиарды страниц, так что это совсем не проблема.

Потому что проблема заключается в Джейн.

– Серьёзно, – отвечает она.

У Джейн – уставшее равнодушное лицо и взгляд снулой рыбы. Иногда, впрочем, она смотрит на мир глазами брошенного щенка, и тут даже не скажешь, что хуже.

Ей не помешало бы надеть что-нибудь посимпатичнее, выпить чего-нибудь покрепче и отправиться куда-нибудь, где можно повеселиться, но они в штаб-квартире в Норвегии, а это значит, что придётся терпеть пижамные штаны и растянутый свитер, невозможность выйти на улицу и кофе как альтернативу всем алкогольным напиткам.

– Ты не можешь говорить об этом всерьёз.

– Могу, – Джейн пожимает плечами, и из-под нависших на глаза пряжей волос снова выглядывает тоскливый щенок. – Он не вернётся.

Дарси кривится.

Считается, что Джейн умнее её. Умнее, и перспективнее, и, может быть, даже красивее, да и асгардскому богу, сложенному как десять греческих аполлонов, тоже приглянулась она, а не кто-то ещё, но кое в чём Дарси точно даст ей больше сотни вперёд.

– Да-да, – кивает она, – и в Норвегию нас привезли просто так. Потому что он не вернётся, потому что ничего необычного не происходит, и, скажи ещё, других цивилизаций не существует...

– Эрик предупредил бы меня, – слабо отбивается Джейн.

Дарси давно психанула бы, если бы не знала её как себя.

Джейн, конечно, хочется верить. И ждать тоже хочется. Только страшно. Ей страшно, до безумия страшно влипнуть в это и остаться под конец в дураках, засушенной бабочкой, законченной идиоткой, смертной, возомнившей, что богу есть до неё хоть какое-то дело.

– Эрик, Эрик... – Дарси задумчиво засовывает прядь волос в рот. Привычка с детства, никак не избавиться. – Он так давно не звонил нам. Интересно, с ним всё в порядке?

Стоит только сказать это вслух, как становится ясно, что о порядке и речи не может идти. И Джейн ещё сидит с задумчиво-недовольным лицом, а Дарси уже знает, что должна разобраться.


***


– Пойдём, – Дарси будит Джейн через два с половиной часа и улыбается, пока та растерянно щурится, пытаясь закрыться рукой от фонарика.

– Куда пойдём?

Да какая разница, собирается ответить Дарси. Я твоя подруга, я бужу тебя посреди ночи светом в лицо, и я говорю, что нужно идти, значит ты должна вставать и идти безо всяких вопросов. Но Джейн – это Джейн, и она никуда не пойдёт, пока ей не скажешь (или если её как следует не заинтригуешь, но сегодня не та ситуация), так что Дарси осторожно садится к ней на постель, отодвинув от себя одеяло, и принимается объяснять.

– Со мной пойдём, Джейн. Ты же понимаешь, что если нас вывезли из Нью-Йорка, значит сейчас всё самое интересное происходит именно там. Я хочу это видеть.

Дарси чуть раскачивается из стороны в сторону, пряча руки под бёдра, потому что сами они так и тянутся надавать Джейн по щекам. На лице у той по-прежнему ни малейшего признака интереса, весь запал и всё любопытство учёного покоятся где-то на дне души, а дно души, кажется, примерно там же, где Марианская впадина, и как-то слишком сложно становится не ненавидеть всех мужиков сразу и Тора в частности за то, что из-за его отсутствия творится такое.

Неужели этого достаточно? Неужели? Серьёзно?

Человека нет в твоей жизни, и вся твоя жизнь превращается в сплошное болото. Ну, хорошо, не совсем «человека», но ведь болото-то самое настоящее.

– Джейн, – Дарси смотрит ей в глаза и говорит очень медленно. – В Интернете нет ничего толкового, и все новостные сайты молчат, будто они – какой-нибудь старый буддийский монах, но я хочу знать, что происходит. И ты тоже хочешь. Как ты можешь сидеть здесь, если знаешь, что он будет там?

– Его там не будет.

За последние полгода Дарси слышала примерно миллион вариаций на эту тему, и на каждую у неё аллергия. Она морщит нос, словно собираясь чихнуть, но в последний момент передумывает и поднимается.

– Я уже купила билеты. Плюс быть аспиранткой доктора Фостер, – Дарси чуть улыбается, – в том, что тебя не считают опасной. Девочка с датчиками и проводами – в самом деле, что она может. Засунуть эти провода кому-нибудь в задницу разве что.

Джейн смотрит на неё с ужасом.

– Ты…

– Нет, – Дарси качает головой. – К сожалению, нет. Но я, конечно, могу, если ты хочешь. Ты, как-никак, мой куратор.

В глазах Джейн наконец-то начинает брезжить хоть что-то. Свет понимания, злость на неожиданный подъём, интерес… Да, больше всего сейчас Дарси ждёт от неё интереса.

– Тогда что?

– В семь утра у нас самолёт. Я просто купила билеты, я же сказала. Ну, и спёрла ключи у кого-то из агентов, они все на одно лицо, я его не запомнила, а сон, говорят, самый крепкий именно перед рассветом, – Дарси улыбается.

Дарси улыбается, когда Джейн выбирается из постели.

Дарси улыбается, когда она, завязав лохматые волосы в хвост, прямо к пижамной майке натягивает джинсы, пальто и ботинки, и когда они вместе, крадучись, добираются до двери, чтобы, вскрыв её хитроумной комбинацией из кодов и магнитных ключей, оказаться снаружи.

Дарси улыбается, когда садится за руль позаимствованной у ЩИТа чёрной машины, и откровенно ржёт, когда побелевшая от ужаса Джейн, успевшая забыть, как Дарси водит, с перекошенным лицом вжимается в кресло.


***


– Дом, милый дом, – кричит Дарси, выходя из самолёта.

Самое время раскинуть руки и радостно закружиться на месте вместо того, чтобы вести себя прилично и как все остальные, и Дарси со смехом кружится. Дома даже дышится по-другому, и она по-настоящему счастлива быть здесь.

До тех пор, пока не замечает, что воздух, который она вдыхает, будто бы дрожит от напряжения.

Она смотрит на Джейн – в её лицо, от которого отхлынула кровь, в её расширенные от испуга глаза – и понимает, что та чувствует то же самое. Но другие пассажиры, как ни странно, в порядке, и Дарси не может понять, то ли это успокаивает, то ли, наоборот, настораживает. Скорее всего, и то, и другое, а заодно – заставляет спину покрываться мурашками.

У Джейн трясутся руки, когда она набирает Селвига, и Селвиг ей предсказуемо не отвечает. Не то чтобы у Дарси была так развита интуиция, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – с ним что-то не так.

Со всем миром, очевидно, что-то не так.

Здесь девять утра, в Норвегии – пятнадцать ноль-ноль, и их уже часов семь как хватились, так что, вероятно, времени у них не так уж и много.

– Надо торопиться, – говорит Дарси вслух. Ей совсем не улыбается, чтобы затянутое в чёрные агенты ЩИТа снова нашли её, снова аккуратно взяли под локоть и снова увезли в своё дурацкое Осло. – Надо спешить. Джейн, не стой истуканом!

Они садятся в такси, и стоит только Джейн назвать адрес, как небо над Нью-Йорком начинает взрываться. Предчувствие их не подводит, и, вцепившись таксисту в плечо, Дарси кричит, чтобы он не смел останавливаться, иначе она засунет рычаг переключения скоростей ему в ухо, а Джейн продолжает жать на кнопки своего телефона.

Селвиг, в свою очередь, продолжает их игнорировать.


***


– Вот это да, – шепчет Дарси, запрокинув голову вверх. – Вот это да. Джейн, сфоткай меня на фоне этих чудовищ?

Джейн смотрит на неё как на больную.

– Это же ужасно! – она наконец-то убирает телефон и принимается смотреть по сторонам, а не слушать гудки.

– Ужасно, да, – отвечает Дарси. – И очень красиво.

Это и правда ужасно красиво.

Небо похоже на серый мешок, в котором появилась прореха, и из нее сыплется то, что до поры до времени скрывалось за грубой, неприятной на ощупь тканью. Чудовища, похожие на высохших глиняных гусениц, мчатся над крышами домов и между многоэтажек, несутся с бешеной скоростью, а следом за ними из прорехи выплывает нечто огромное, многоногое, покрытое то ли бронёй, то ли всё той же высохшей глиной.

– Хочу его шкуру себе в гостиную! Чтобы лежала перед камином… И летающий мотоцикл, как у этих.

– Дарси! – Джейн тянет её куда-то в сторону, под арку, в укрытие.

А самое главное, самое прекрасное во всех этих чудовищах – то, что для ЩИТа они явно важнее, чем доктор Джейн Фостер и её аспирант Дарси Льюис, и никто не будет ловить последних здесь и сейчас, потому что здесь и сейчас нужно истреблять первых. Дарси ужасно благодарна этим глиняным гусеницам, и ей их самую чуточку жаль.

Бросив на них последний взгляд, Дарси позволяет Джейн себя увести, но уже через секунду снова замирает на месте. Там, наверху, точнее, нет, здесь, совсем рядом, вместе с чудовищами на их летающих мотоциклах, есть и человек. Мужчина.

Дарси узнаёт в нём старого знакомого – того чувака с перекрёстка.

Глупо, конечно, но некоторые лица остаются в памяти навсегда.

Он пролетает совсем рядом: брови нахмурены, рот перекошен настолько, что Дарси успевает заметить это даже за несчастную секунду, пока он проносится мимо неё.

Её жизненный долг, её прямая обязанность – заставить его улыбнуться.

– Прокатишь? – кричит она ему вслед, чувствуя, как тело становится лёгким от странного чувства восторга. – Обещаю, я не буду бояться!

Джейн дёргает её за рукав, и Дарси послушно возвращается в безопасное место.


***


– Иди к нему, – Дарси толкает Джейн, когда всё заканчивается.

Похоже, теперь она может записать себе в личное дело (и в резюме, если надумает менять работу), что отлично справляется с кризисными ситуациями типа инопланетных вторжений и является мастером высшего класса по пряткам, потому что ни одно чудовище их так и не заметило.

Правда, Тор оказался немного внимательней, но тут лучше думать, что у него на Джейн настроен персональный радар, а не у Дарси сбоят уникальные навыки.

Как бы то ни было, он стоит, весь такой мужественный, красивый и сильный (Дарси сознательно опускает тот факт, что лицо у него перекошено и перемазано копотью, а брови опалены), и плащ под порывами ветра бьёт его по ногам, мускулистым и мощным. Все девчонки вокруг должны с ума сходить от одного его вида, но Дарси никогда не нравились такие накачанные.

Пока Джейн обнимается с Тором, она изучает валяющийся на земле «мотоцикл». При ближайшем рассмотрении на мотоцикл он совсем не похож, сразу видно – внеземное происхождение, и всё непонятно настолько, что непременно охота попробовать. Дарси берётся за руль и уже готовится перекинуть ногу через сиденье, когда чья-то рука ложится ей на плечо.

– Даже не думай, – встревожено говорит Джейн.

Тор стоит рядом.

Вздохнув, Дарси отпускает руль «мотоцикла», и махина с грохотом падает на асфальт, словно только того и ждала, чтобы рассыпаться в пыльные клочья. Пыль оседает, кружась, и Дарси отчего-то становится грустно.

– Я должен идти, – роняет Тор, жёстко, тяжело, будто отрезает слова друг от друга и молотом вгоняет их в землю.

Слёзы у Джейн на глазах вскипают сразу же после «я», потому что она слишком умная и всё хорошо понимает. Дарси порывается взять её за руку, но останавливает себя. Это не её прощание и ей тут не место.

– Я…

– Я вернусь, Джейн, – говорит Тор, и сейчас его голос звучит чуть светлее и легче. Кажется, будто он принял решение, которое ему самому, может быть, не очень-то нравится или которое не должен был принимать, но которое определённо сделает жизнь немного счастливее. – Решу кое-что и вернусь.

Джейн счастливо кивает.

Бразильская мелодрама, думает Дарси. Второй сезон. Перезагрузка.

Тор вернётся, куда же он денется.


***


– Что за прикол? – хмыкает Дарси, когда Тор действительно возвращается.

Они сидят в квартире у Джейн – новенькой, уютной квартире, а он выглядит уставшим и хмурым, но, что гораздо важнее, на поводу ведёт того самого чувака с перекрёстка. «На поводу» – потому что иначе это никак не назвать. Ну, может быть, разве что «держась за цепь». Или «волоча за цепь». Или ещё как-нибудь в этом же роде, но суть заключается в том, что в руках у Тора – относительно длинная цепь, второй конец которой закреплён на блестящих наручниках. Те охватывают руки чувака с перекрёстка, на лице у него какая-то хрень, похожая на кляп – видимо, чтоб не трепался. Злые глаза смотрят настороженно, в них волнами пульсирует ярость.

– Это Локи, – говорит Тор. – Мой брат.

Джейн слишком удивлена, чтобы что-то ответить, но Дарси не лезет за словом в карман.

– У вас обычай такой? – Тор не понимает, и ей приходится пояснить: – Братьев водить на цепи.

По Тору видно, что ему не хочется влезать в эту тему, но он, тяжело вздохнув, всё же выталкивает:

– Он разгромил половину Нью-Йорка.

– Он? – Джейн недоверчиво ахает.

– А выглядит почти безобидным, – замечает Дарси и знает, что врёт. Безобидным он выглядел раньше, тогда, в случайную встречу на перекрёстке, а сейчас всё совсем по-другому.

Его плечи дёргаются, когда он слышит про «безобидного», но почти сразу же выражение ярости на лице сменяется равнодушием. Глаза становятся безразличными, снулыми, такими же, как раньше у Джейн.

Локи. Его зовут Локи.

И Дарси ненавидит, когда люди смотрят такими глазами, даже если они не люди, а боги, даже если они разнесли половину Нью-Йорка.

– Он и его армия, – Тор кивает.

Локи смотрит как будто сквозь них, и у Дарси начинают чесаться ладони.

– Какой хорошенький, – сюскает она. – А зачем ему этот намордник? У вас там так модно?

«Хорошенький», встрепенувшись, бросает на неё взгляд, полный бешенства, и всё внутри начинает подпрыгивать, а случайная идея кажется самой прекрасной на свете.

Пусть злится, она готова нести ерунду хоть весь вечер. Пусть злится.

Злость, думает Дарси, это лучше, чем презрение и равнодушие.

– Посидишь с ним? – спрашивает Джейн. Она держится за огромную лапищу Тора и едва не подпрыгивает от радости.

– В смысле?

– Ну, посидишь с ним? Мы погуляем, посмотрим Нью-Йорк, побудем наедине, но его нельзя оставлять без присмотра. Наручники удерживают его, а кляп блокирует магию, с ним ведь не произнесёшь заклинание… Я активирую стабилизаторы, и он не сможет покинуть квартиру.

Как насчёт не сможет ли он придушить меня, думает Дарси.

– Окей, не проблема, – говорит она. – Конечно, я посижу с парнем, который устроил тут маленький Апокалипсис, крохотный, совсем крохотный, без обид. В одной квартире. Почему бы и нет.

– Он связан, – напоминает Тор. – Где твоя храбрость?

Дарси хочется ответить что-нибудь едкое и ядовитое, но пока она придумывает ответ, Джейн обнимает её и на ухо шепчет:

– Спасибо.

И возражений не остаётся.

Джейн – её подруга, а это значит, что если она приходит к Дарси и говорит, что той нужно посидеть с богом, который способен уничтожить её щелчком пальцев, но пока что заперт в наручники, кляп и стабилизаторы, то Дарси может сделать только одно. Согласиться.

Закрыть глаза и представить, что он – всё ещё «тот самый чувак с перекрёстка».


***


– На всякий случай, – говорит Дарси. – Если ты решишь превратить меня во что-нибудь маленькое, чтобы незаметно сбежать, то из бабочек я люблю махаонов. Хотя, вообще, предпочла бы ленивца. Он хоть и не особо маленький, но точно тебя не догнал бы.

Судя по взгляду, Локи уверен, что она и в своём теле не смогла бы ему помешать, будь у него свободен рот и развязаны руки, и потом, он предпочёл бы не превращать в махаона, а сразу убить, но это детали.

А детали Дарси не особо волнуют.

Её волнует, что вот этот парень в наморднике вчера едва не разнёс весь Нью-Йорк и сегодня выглядит опасным преступником, которого ведут на убой, как корову, а она всё ещё помнит его улыбку на перекрёстке, и ей его вроде как жалко.

Стараясь не думать об этом, Дарси вытаскивает поджаристый хлеб из тостера, осторожно цепляя пальцами хрустящую корочку, и кидает его на тарелку.

– Будешь? Ой, прости, я забыла, что твой рот... – она не договаривает фразу, улыбается, чтобы скрыть замешательство, машет рукой.

Есть хочется нестерпимо, ещё пятнадцать минут – и желудок начнёт выть громче полицейской сирены, и это будет ужасно неловко. Может быть, ещё более неловко, чем есть перед человеком, рот которого запечатан... повязкой? Кляпом? Намордником?

– Что это вообще такое? – спрашивает она, указывая тостом на Локи. – Выглядит довольно готично. Ты как будто из клипа какой-нибудь группы...

В его глазах сверкает бессильное бешенство, и против воли она вынуждена смотреть ему именно в глаза. Нет, есть ещё переносица – давным-давно в колледже, на риторике, говорили, будто смотреть туда этичней всего, но переносица у Локи почти что обычная, а вот глаза...

Они безумные и мудрые одновременно, молодые и старые, в них ярость и грусть, ненависть и одиночество, бравада и отголоски тревоги – всё это смешано, сплавлено, слито в одно целое. Бурный поток, расцвеченный светлыми всполохами, и на миг Дарси кажется, что глаза Локи краснеют, становясь похожими на кипящую лаву.

Он вопросительно вскидывает брови, будто интересуется причиной такого внимания, и Дарси понимает, что смотрит на него слишком долго.

Ну и дура, думает она про себя. Ну и дура.

Можно сколько угодно сюсюкать, какой он хорошенький, и храбриться, убеждая себя, что с заклеенным ртом и связанными руками на магию он не способен, но если захочет – сожрёт её с потрохами, и Дарси это знает прекрасно.


***


– Не балуй, – говорит Дарси, когда приходит её очередь поднимать брови в ответ на слишком долгие взгляды. – Во-первых, ты закован, а во-вторых, Джейн предупредила, что вон те штуки будут сдерживать тебя с помощью усиленной гравитации. Знаешь, как это работает? Нет? Я тоже.

Тосты давным-давно съедены, чай давным-давно выпит (и её извиняющееся движение плечами не идёт ни в какое сравнение с кивком Локи, исполненным истинно королевского величия и презрения одновременно), журнал с новейшими исследованиями забыт, а формулы выветрились из головы быстрее, чем она дочитала по последнего знака.

Дарси просто сидит на диване и сходит с ума.

Она не смотрит на Локи, привалившегося к стенке напротив. Она не смотрит настолько старательно, что уже протёрла взглядом дырки в окне и в книжном шкафу, подсчитала количество книг на каждой полке и умножила на количество полок, вычислила, сколько плиток на потолке, и мысленно получила три Нобелевские премии разом. Но Дарси всё равно знает, что он сидит, вытянув ноги, сложив скованные руки на коленях, откинув тёмноволосую растрёпанную голову, и ей отчаянно хочется то ли придушить его, то ли пригладить выбившиеся пряди. Невозможно определиться.

Ей скучно и страшно.

Она пересчитывает пряжки на его костюме, играет сама с собой в угадайку, из какого материала он сделан, думает, что хрень у него на губах ужасно похожа на всякие штучки для секса погорячее, и крепче сдвигает ноги, когда в ответ на эту мысль внутри что-то отзывается тянущим ощущением, горячим и сладким.

– Ну и скучно с тобой, Локи из Асгарда, – говорит она, пытаясь отвлечься.

Локи указывает пальцем на свой намордник, мол, сними его и поговорим.

Скорее, сними его, а я прикончу тебя и сбегу, думает Дарси.

Взгляд Локи становится тревожней, серьёзней и требовательней, он повторяет свой жест, и Дарси отрицательно качает головой.

– Нет, прости, – говорит она. – Я сегодня не в настроении. Целоваться не будем.

Быстрее молнии Локи отклеивается от стены и бросается к ней прежде, чем она успевает сморгнуть, решив, будто ей лишь показалось. Цепи между наручниками как раз хватает, чтобы развести руки в стороны и сжать её горло, и первые несколько секунд, хрипя в его хватке, Дарси думает, что у неё слишком, непростительно тонкая шея и Джейн будет всю жизнь чувствовать себя виноватой, если всё закончится здесь и сейчас, да так глупо. Первые несколько секунд Дарси жалеет себя, глядя в злые глаза, а потом что-то меняется и хватка Локи становится практически нежной.

Удерживая её одной ладонью, второй он проводит по шее, скользит по ключице, касается пальцами подбородка.

Неожиданно для себя самой Дарси вздрагивает.

Локи удовлетворённо хмыкает и наклонятся к ней, будто действительно собирается поцеловать.

Не целует, конечно. Только смотрит в глаза и ведёт ладонями всё ниже и ниже.


***


– Ух ты, – шепчет Дарси, обмякая в его руках.

Вообще-то, она может вырваться или хотя бы попытаться вырваться, или хотя бы дать понять, что ей всё это неприятно, а там, глядишь, он и сам остановится. Вообще-то, она может вырваться или хотя бы попытаться вырваться, но сама обнимает за шею, висит на нём, как ненормальный ленивец, перепутавший родную лиану с асгардским богом.

Где-то на заднем плане стучат часы, едва добираясь до слуха. Они отсчитывают время до того момента, когда Джейн с Тором вернутся, до того момента, как Тор с Локи отправятся восвояси, а Дарси и Джейн останутся здесь, но ничто из этого не имеет значения.

У Локи холодные пальцы, они исследуют её спину, и цепь у его наручников тоже очень холодная, она больно впивается в поясницу, когда он тянет Дарси на себя. Она не поправляет его выбившиеся из прически пряди, наоборот, ещё больше всё путает, прячет ладони под тёмное, цепляется за шею, потому что боится упасть, если он не удержит.

Теоретически он, конечно, удержит. Он же бог, он сильней всех мужчин, которых она когда-либо знала, всех, вместе взятых.

Теоретически он, конечно, удержит. Практически – кто знает, захочет ли?

На всякий случай Дарси готова держаться сама.

Она давно уже не сидит на диване – стоит на цыпочках, чтобы просто дотягиваться. Она трогает губами его ключицы (тоже холодные), проводит языком по краю воротника, в голове становится шумно и пьяно. Кровь шумит в ушах, мешая даже подумать о том, что, возможно, ей стоило бы остановиться и, скорее всего, у Локи в голове какие-нибудь хитрые планы, а вовсе не такая же чехарда из сплошного «хочу!», и голос разума без шансов тонет в этом шуме. У него нет ни единой соломинки, за которую можно было бы зацепиться.

Если бы соломинка и была, Дарси сама не позволила бы.

Сейчас она не позволяет себе отстраниться, и Локи тоже не позволяет, только чуть подаётся назад, когда она опускает руки, чтобы разобраться с его ремнями, пряжками и завязками.

– В Асгарде что, не придумали джинсы? – хрипло шепчет Дарси, обламывая ногти о неподатливые металлические штуковины. – Тоже мне – боги.

Локи хмыкает, он почти готов рассмеяться, если бы не намордник, и махаоны внутри Дарси бьются о грудную клетку, как будто они не бабочки, а истребители. Поймав вдохновение, она ловко разбирается сразу с парой застёжек, а потом ещё с одной, и ещё, и когда её рука ныряет Локи в штаны, дыхание у него окончательно становится тяжёлым и рваным.

От этого плывёт её дыхание.

– Смотри, как надо, – говорит она и, резко расстегнув молнию на шортах, одним движением стряхивает их вниз, переступая через края.

Офигеть, думает Дарси, когда Локи подхватывает её руками под задницу и, держа на весу, опускается вместе с ней на диван, ложится на спину.

Офигеть, думает Дарси, когда они соприкасаются бёдрами.

Офигеть, думает Дарси, когда чувствует внутри себя его член.

А потом Локи хватает её, дергая вниз, она с готовностью подаётся навстречу, и Локи вскидывается вперёд, упираясь ногами в диван, с его губ срывается путаный вздох, а Дарси словно издалека слышит свой собственный – точно такой же, и думать становится некогда.

Думать о том, что случилось, она будет потом.

Может быть.


***


– Асгард, конечно, не такой крутой, как Земля, – говорит Дарси, прислонившись лбом к ледяному стеклу, – но в темнице тебе, наверное, особенно скучно.

Примерно как и мне здесь, думает она, но не добавляет.

Последнее время она много чего думает, но не добавляет. Последнее время ей хочется выставить Тору счёт (можно добавить, что за разбитое сердце, но это будет звучать слишком глупо и неестественно для неё, так что, скорей всего, Тор не поверит), но однажды, вот прямо сегодня, приходит твёрдое понимание: с тем, что с ней происходит, не справиться даже богу.

По крайней мере этому богу.

Джейн больше не плачет и не теряет надежды, она абсолютно уверено ждёт – спокойно, размерено, выверено, словно работает со своими приборами, и от этой размеренности Дарси иногда становится страшно. Внутри неё ничего не размерено, ничего не спокойно. Внутри неё бушуют бури и океаны, вода выкипает под волнами лавы, земля расходится трещинами, и ничего из этого не увидеть снаружи.

Всё, что происходит за рёбрами, остаётся за рёбрами, такое уж главное правило.

В конце концов, они не сказали друг другу и слова. Глупо скучать.

Ну, то есть, это он ей не сказал, потому что она, если честно, не затыкалась, и хорошо, что соседи у Джейн – деликатные люди, которые ни за что на свете ничего не расскажут, но лучше бы у Локи руки не были связаны, ведь тогда он смог бы закрыть своей ладонью ей рот.

Если думать об этом по вечерам, то взять и просто уснуть невозможно.

Если думать об этом по вечерам, то вечера заканчиваются собственными руками, оргазмом и дурацким ощущением, граничащим с ненавистью, потому что на выходе всё это не то.

Зато теперь я понимаю Джейн, думает Дарси. Понимаю, почему она не могла успокоиться, даже когда уже не ждала.

Дарси не ждёт. Конечно, не ждёт.

Просто Локи снится ей раз в два месяца, и во снах он играет с ленивцем.


***


– Обалдеть, – говорит Дарси и, подняв голову, смотрит в небо.

К тому, что Тор постоянно приходит за Джейн, несложно привыкнуть. Сложно не шипеть рассерженной кошкой, когда сзади подходит стажёр, Дарси никак не может запомнить его имя. Или не хочет запомнить, что, в принципе, одно и то же.

Не хочет, не может, какая, к чёртовой матери, разница.

Её мнения никто не спрашивает, её точку зрения никто не принимает в расчёт, миры просто сходятся и просто расходятся, Джейн то пропадает, то возвращается, у неё абсолютно шальные глаза, но когда ей в руки попадает экстраполятор, она ощутимо меняется. Это снова та Джейн, за которой Дарси когда-то бегала полгода с уговорами, чтобы попасть в аспирантуру. Это снова та Джейн, с которой Дарси подружилась за три минуты – ну, потом, когда уже стала её аспирантом. Это снова та Джейн, которую слушают с открытым ртом что студенты, что учёные, что полисмены, что асгардские боги (по крайней мере один). Это снова её, Дарси, Джейн, и это прекрасно.

Прекрасно даже то, что всему миру (всем мирам!) угрожает опасность. И что ничего не понятно, и что вокруг бушует почти-Апокалипсис, и что Дарси страшно, а ещё она ждёт, что вот-вот из-за непроглядной темноты вышагнет Локи, улыбнётся той самой – первой – улыбкой и, наконец-то, что-нибудь скажет, потому что за всё время они не обменялись даже полсловом. Плевать, кстати, даже если на этот раз он снова соберётся всё разнести и всё уничтожить, особенно если те летающие мотоциклы опять будут с ним, и он даст прокатиться. Локи невозможно воспринимать отдельно от его стремления к разрушению, и сейчас именно тот момент, когда она готова позволить ему разрушить всё, что угодно, и себя в том числе.

Не может же всё это быть просто так, думает Дарси.

Как выясняется, может.

И Джейн спасает Тора, и Тор спасает Джейн, а Дарси спасает только стажёр. Она позволяет себе назвать его Йеном и целует в знак благодарности, целует грубо и жёстко, словно это нападение, а не простое «спасибо». Йен цепляется за её пальто так, что ткань трещит у него под пальцами.

Он тёплый и милый, и это так странно.

Или, наоборот, нормально, шепчет ей внутренний голос.


***


– Они сказали, что не будут поднимать мне зарплату, – возмущается Дарси. – То есть не будут мне её назначать. Потому что мне, вообще-то, не платят.

Стажёр – Йен! – делает движение, будто собирается успокаивающе положить ладонь ей на колено, но она смотрит на него так, что ладонь сама по себе перепархивает на стол и накрывает голубую салфетку.

Йен, кстати, неплохо целуется, и это одна из причин, по которой Дарси никогда не представляет на его месте кого-то другого. Она не богиня лжи, ей неохота обманывать.

Правда, ей и пеперони не хочется, но один кусок она уже съела.

С другой стороны, вряд ли у пиццы есть чувства… А даже если и нет, никому не хочется чувствовать себя нежеланным.

Последнее время Дарси нежеланно решительно всё.

Ей скучно.

Миры сошлись, миры разошлись, ей в общем-то всё равно. Пусть хоть танго танцуют, если им хочется.

Всё, что угодно, но Тор возвращается к Джейн, а Локи к ней – нет, и вопреки всякой логике это обидней, чем следует.

Не то чтобы Дарси ждала или, упаси боже, хотела его возвращения. Ей просто неудобно сидеть на кухне со стаканом сока в одной руке и здоровенным куском пиццы в другой, пока они там обнимаются в коридоре, и Джейн, кажется, плачет от радости.

Она всегда плачет от радости, но это лучше, чем глаза побитой собаки.

Запах Асгарда расползается по квартире, такой...другой, такой ни на что не похожий, и стажёр – Йен – неловко ёрзает на стуле. Ему вроде как и интересно, и неудобно, а голубая салфетка сминается у него под рукой.

Когда Тор заходит на кухню, Дарси старается улыбаться ему как можно приветливее. Он глядит насторожено и – ей хочется верить – с лёгкой опаской (видимо, помнит ее слишком уж хорошо), но всё же кивает в ответ.

Молота нет; наверное, он снова тянет к земле крючок для одежды в прихожей.

Молота нет, так что будет вполне безопасно заметить:

– Отлично выглядишь, Тор. Жаль, что снова без брата.

Она ожидает, что Тор либо передёрнет плечами, прогоняя её вопрос как надоевшую муху, либо напомнит, что прошлый визит Локи обернулся для Земли катастрофой, но тот только мрачнеет. Джейн, прикрыв рот ладонью, сдавленно ахает.

– Что? – спрашивает Дарси. Вряд ли этот вопрос бестактней, чем заявиться к Джейн на свидание, съесть весь фокаччо и сбежать, толком ничего не сказав, оставив её кавалера в недоумении.

С чего это Тору так нервничать?

– Я не рассказывала... – растерянно говорит Джейн. – Не думала, что тебе интересно.

Будь Дарси кошкой, она бы выгнула спину и зашипела. Будь Дарси маленьким впечатлительным лемуром, она перекрыла бы себе дыхание и умерла от волнения.

– Что? Джейн, что ты мне не рассказывала?

– Локи пал, – глухо говорит Тор. – Мой брат погиб, спасая меня от Эфира. Его больше нет.

Как ты могла мне не сказать, думает Дарси.

Как ты могла пить со мной кофе, ходить по магазинам, смотреть на звезды и до трёх ночи обсуждать в скайпе тонкости смещений во времени и пространстве, но ничего не сказать?

Как ты могла, думает Дарси.

– А, – говорит она. – Мои соболезнования.

Внутри неё бушуют бури и океаны, вода застывает под толщей синего льда, замирает острыми гребнями, устремлёнными в небо, но ничего из этого не увидеть снаружи. Всё, что происходит за рёбрами, остаётся за рёбрами.

Наверное, сейчас ей бы не помешала поддержка, но рука Йена – на столе, а не у неё на колене, и рука Йена кажется такой чужой и далёкой. Он неплохо целуется, но Дарси, если честно, больше нравится не целоваться.

Локи умер.

Погиб, защищая Тора.

Его больше нет, думает Дарси. Мир в безопасности, и это, наверное, к лучшему, но в мире больше нет чувака с перекрёстка, в мире больше нет мужчины, который дышал под ней хрипло и рвано, и теперь непонятно, что дальше.

Дарси хватает двух месяцев, чтобы понять: смерть для Локи – далеко не повод перестать приходить к ней во снах.

Ей не хватит и жизни, чтобы с этим смириться.



  • Карта сайта