XREFF.RU


П Р О Т О К О Л допроса свидетелей.



Если Вам понравился сайт нажмите на кнопку выше
П Р О Т О К О Л допроса свидетелей.

П Р О Т О К О Л допроса свидетелей.


П Р О Т О К О Л

допроса свидетелей.

1918 года, декабря 14 дня, в городе Алапаевске, Член Екатеринбургского Окружного Суда И. А. Сергеев допрашивал нижепоименованных в качестве свидетелей, с соблюдением 443 ст. Уст. Уг. Суд. и они показали:

Я, Николай Павлович Дубровин, 46 лет,

правосл., грам., не судился, живу в городе

Алапаевске, по Загородной улице, д. № 50.

Я пока не приписан ни к какому обществу; до 1917 года я состоял в сане священника и, по снятии с меня этого сана, вследствие моего о том ходатайства, поступил на службу в одно из кооперативных учреждений. Дом, в котором я живу, находится близ здания Напольной школы, в которой содержались В. Князья. Я очень сочувственно относился к судьбе Князей и имел возможность наблюдать, как они трудились во дворе и в огороде и как все привели в уютный вид и добрый порядок. В виду того, что Советские власти угрожали строгими карами за всякие попытки сношений с Князьями, мне приходилось разговаривать с ними лишь урывками и при том о самых обыденных и незначительных предметах. В ту ночь, когда Князей увезли из школы, я проснулся часу во 2мночи от звуков ружейных выстрелов и увидел движущиеся фигуры красноармейцев. На улицу я вышел уже в исходе третьего часа ночи, когда у школы стал собираться народ. Тут я узнал, что, по объяснению большевиков, Князей похитили ,,белогвардейцы”. Никого из известных мне деятелей Советской власти я тогда не заприметил и вообще мало уяснил себе, как произведено было и обставлено похищение Князей. С месяц тому назад, в ноябре с./г. мне пришлось ехать в Кыртомский Монастырь, дорога в ,,Кыртомку” проходит через с. Монастырское. Здесь я остановился у земского ямщика, жена которого, по имени Анна Михайловна (фамилии ее не помню) поехала со мною за кучера. Дорогой мы разговорились, между прочим, об убийстве В. Князей. Анна Михайловна сообщила мне, что у них на квартире останавливался какой-то татарин и рассказывал, что он участвовал в увозе Князей, будучи ,,наряжен” на это дело Ефимом Соловьевым; татарин сказывал, что он вез Князей на телеге, а на другой телеге ехали какие-то ,,члены”. Когда доехали не то до какого-то места, не то-до поворота (не помню уже теперь в подробностях содержания разговора) – Князей пересадили на другую повозку, а татарину Соловьев сказал: ,,ты здесь побудь!” Далее, по словам татарина, телегу, на которой сидели Князья, подвезли к шахте, подвернули и таким образом выбросили в шахту всех сидевших на телеге. Откуда именно наблюдал татарин эту сцену – я себе не уяснил. Анна Михайловна мне говорила, что передав ей все виденное, татарин вскоре от них куда-то уехал. Каковы приметы этого татарина, как его зовут, кто он такой, зачем и куда проезжал /или “проехал”, неразб./ - ничего этого я не знаю: не догадался как-то расспросить об этом Анну Михайловну; из разговора с ней я вынес такое впечатление, что татарин попал в кучера при увозе Князей не добровольно, а по принуждению; помню, что Анна Мих. передавала мне такие слова татарина: ,,когда ,,они” Князей в шахту сбрасывали, я сидел ни жив ни мертв”. Анну Михайловну отыскать не трудно: она и в настоящее время, вероятно, проживает в с. Монастырском. Более показать ничего не имею. Николай Дубровин /подпись Дубровина/

Член Окр. Суда Ив. Сергеев /автограф Сергеева, весь протокол, кроме подписи свидетеля, писан им же, прим. мое/

ГА РФ, ф. 1837, оп. 4, д. 3, л. 64 – 64 об.

я, Александр Михайлович Самсонов,

34хлет, кр. Н. Алапаевской в., правосл., неграм.,

не судился, живу по Напольной ул., д. № 30.

В первых числах июля месяца сего года, дня и числа не упомню (счет времени мы ведем по старому стилю), Иван Васильевич Солонин, по случаю свадьбы своей, попросил меня сварить для него кумышки и выдал мне необходимые для этого припасы. Забрав припасы, я поехал в укромное место для варки кумышки; место это находится в расстоянии более версты в сторону от трактовой дороги, ведущей из Алапаевска в Синячиху. Пока я занимался приготовлением кумышки в семье жениха произошла ссора и ,,женихова мать” пошла в Совет с доносом на меня по поводу приготовления кумышки. Узнав о доносе, знакомые жениха – Николай Ефимович Кайнов, Афанасий Федорович Останин и Константин (отчества и фамилии его не помню) приехали ко мне в лес, чтобы предупредить меня о сделанном доносе. Я прекратил работу, дал Кайнову с товарищами несколько бутылок кумышки, а остальное ,,добро” спрятал в болоте и поехал домой; Кайнов, Останин и Константин остались в лесу пить кумышку. Приехал домой я под вечер и вскоре лег спать. Дом мой расположен неподалеку от Напольной школы, в которой содержались под арестом В. Князья. Часу во 2м ночи на улице поднялась стрельба; вышел я за ворота и вижу: по улице ,,гонят” на лошадях красноармейцы и палят кверху из ружей; на елани (на поляне), близ школы, тоже слышна была стрельба. Боясь, как-бы мне не прилетела пуля, я ушел в избу и лег спать. Часов в 5 утра я пробудился, вышел на улицу, чтобы узнать, что за стрельба происходила ночью и увидел, что на елани движутся кучки людей; среди них были и мои ближние соседи. Вследствие этого я ,,насмелился” и пошел к школе. Саженях в 30ти от школы я увидел троих большевиков: Петра Константиновича Старцева, Михаила Леонтьевича Заякина и Дмитрия Смирнова; они стояли отдельно и о чем то между собою разговаривали. Когда я пошел к школе, навстречу мне попались шедшие от школы комиссар Ефим Андреевич Соловьев и Народный Судья Постников. Приблизившись к Старцеву, Заякину и Смирнову, я спросил их: что тут у вас делается? На это мне они в один голос ответили: ,,спишь вот здесь – и Князей прокараулил”; при этом они выругались матерной бранью. Я ответил, что Князей караулить я не подряжался и вновь спросил, что такое случилось. Тогда Старцев мне объяснил, что приехала ,,банда” и украла Князей. Я заметил на это: каким-же образом банда украла Князей, когда в школе находилась охрана? Петр Старцев сказал: ,,слаба наша охрана!” А кто-же был на охране? – спрашиваю я. Мы были на охране – ответил Старцев, да поделать ничего не могли: они бомбы начали бросать. Я полюбопытствовал узнать, где именно были брошены бомбы, и Петр Старцев сказал мне: ,,сходи в ограду – посмотри”. Пользуясь этим разрешением, я пошел во двор школы и увидел, что на земле лежит разорвавшаяся у окна бомба; окно было выбито и под окном выбито из стены бревно. Я спросил Петра Старцева: ,,а ты где был в это время?” Старцев объяснил, что он тогда находился в коридоре и стоял в дверях, ведущих в один из классов, при чем в него попали осколки стекол; далее Старцев сказал мне, что из охраны ранены двое: один – тяжело и другой – легко. Кто именно был ранен – Старцев не объяснил. По словам Старцева, один из нападавших бандитов был убит и теперь труп его находится в чуменнике; объяснив это, Старцев предложил мне пойти посмотреть убитого: ,,не признаешь-ли, говорит, чей такой”. В чуменнике, действительно, лежал труп мужчины, одетого в худенькую солдатскую шинель, синюю рубаху и замасленные брюки, сапог на ногах трупа не было. Старцев объяснил мне, что ,,бандита” этого застрелили, когда он заскочил на огород и хотел бежать; смотри, сказал Старцев, и сапоги снял, чтобы ловчее бежать. Осмотрев труп убитого, я увидел у него на груди рану; осмотр трупа привел меня к убеждению, что это не ,,бандит”, а какой-либо из русских рабочих, но догадки свои Старцеву не высказал, опасаясь каких-либо разговоров, могущих дать повод заподозрить меня в недоверии к его объяснениям. В тот-же день я узнал от приехавшего из лесу Константина, что при выезде на Синячихинский тракт он встретил целый поезд лошадях на 10-11, направлявшийся от Алапаевска к Синячихе. Обсудив все нами виденное, мы решили, что в этом ,,поезде” и увезли Князей. Более по делу показать ничего не имею. Протокол мне прочитан. Записано верно. Неграмотный.

Член Екатеринб. Окр. Суда Ив. Сергеев /автограф Сергеева/

ГА РФ, ф. 1837, оп. 4, д. 3, л. 65 – 66

я, Арина Григорьевна Поздина-Замятина, 43 лет,

кр. Нейво-Алапаевской вол., правосл., неграм., не

судилась, живу по Синячихинской ул., д. Богданова.

Напольной Школой заведывала Агния Семеновна Павлевеких /неразб., или “Павлевекис”/, с которой у меня было давнее знакомство: я оказывала ей разные услуги по хозяйству. 7го мая с/г (считаю я время по старому стилю), в понедельник я зашла к Агнии Семеновне и она сказала мне:- ,,Аринушка, мне велено выехать из Школы, здесь Великие Князья будут жить”. – и попросила помочь ей уложить вещи для перевозки. Во вторник багаж сложили и свезли в вагон. Князья уже поместились в Школе и первоначальные услуги по устройству их им оказала Агния Семеновна. Желая обеспечить Князей молоком, Агния Семеновна велела мне устроить так, будто корова ее никак ,,не согласна быть загнанной в вагон” и под этим предлогом оставить ее в школе на время пребывания здесь Князей. Всего поместилось в школе 13 человек: В. Кн. Сергей Михайлович, Елизавета Федоровна и Князья Константин, Игорь и Иоанн Константиновичи, супруга Иоанна Константиновича – Елена Петровна, граф Палей, две монахини (сестра Варвара и сестра Екатерина), доктор (как его зовут – не знаю, совсем еще молодой человек), два лакея и управляющий Федор Семенович Ремез. Видя мою работу, Федор Семенович попросил меня, не могу-ли я служить им. Я выразила согласие и пошла в Совет хлопотать о разрешении поступить на службу к Князьям. Разрешение мне было дано комиссаром Ефимом Андреевичем Соловьевым и я стала служить Князьям приходящей прислугой; главная моя обязанность заключалась в покупке провизии, затем я помогала иногда прибираться в комнатах и на кухне. Комиссар Соловьев спрашивал меня, много-ли и чего я покупаю для княжеского стола и, узнав, что я покупаю мясо, птицу, масло и др. продукты, заявил, что все это лишнее: ,,когда, говорит, они нас по тюрьмам гоняли, так палками кормили”. Тем не менее Соловьев продолжать покупки мне не запрещал. Приблизительно через неделю после приезда Князей к нам поступила кухаркой Александра Сергеевна Кривова, а я осталась вроде ее помощницы, но послужить мне пришлось недолго вот по какому случаю: 20 мая (3го июня), накануне именин Кн. Елены Петровны, Федор Семенович Ремез велел мне, между прочим, купить букет цветов, чтобы поднести его в подарок имениннице. Поручение это я выполнила; по дороге с рынка меня встретила знакомая женщина – Елизавета Антроповна Кабакова, принимавшая живое участи в судьбе Князей, и сказала мне, что одна дамочка ,,страдает” – ужасно хочет передать Княгине Елене торт, по случаю именин. Я выразила согласие помочь и приняла торт для передачи Княгине. К сожалению, наш разговор подслушала посторонняя женщина, по имени Елизавета; фамилии ее я не знаю, но знаю, что отца ее зовут Николаем Фирсовичем и живет он по Напольной улице, близ Екатериненской /так!/ церкви. Елизавета шла на свидание к своему сожителю татарину-красноармейцу, бывшем в том /неразб./ в составе караула, охранявшего Напольную школу. Татарин стоял на посту у дверей школы; не подозревая никакой опасности, я хотела пройти в школу, чтобы передать покупки и подарок, но Елизавета закричала на меня: ,,Вы с передачей – передавать ничего нельзя”. Я, конечно, стала браниться с ней и объяснила, что служу у Князей и имею на то пропуск и разрешение Совета. Татарин встал на сторону Елизавету /так!/ и не пропустил меня в здание школы. Я все-же добилась того, чтобы ко мне вызвали управляющего Федора Семеновича и передала ему покупки и подарок. После этого случая караул уже не стал меня пропускать в школу и я только украдкой продолжала оказывать услуги по доставке продуктов. В мае месяце, когда я прислуживала Князьям, они пользовались достаточной свободой: беспрепятственно гуляли по поляне, близ школы, работали в огороде и ходили в церковь; в огороде работали все Князья и Княгиня и своими руками наделали гряды и цветочные клумбы; во дворе также все вычистили и привели в порядок, так-что получился чистый и уютный уголок, где Князья нередко под открытым небом пили чай, читали и беседовали. Около Троицына дня, числа 7-8 июня (20-21 июня) у Князей почему-то отобрали много разных вещей и удалили от них прислугу. Об этом мне передавала Саша (Александра Кривова), говоря: ,,плохо теперь у нас стало, Аринушка, все отобрали, прислугу и монахинь выслали, гулять запретили, пищу велели выдавать вроде солдатской; даже Федора Семеновича (Ремез) хотели удалить, да Князь (Сергей Михайлович) чуть не на коленях упросил Соловьева оставить Федора Семеновича, без которого он жить не мог”. Я, как и многие другие, очень жалела Князей, но помочь им чем-либо не могла, так-как даже за разговоры с Князьями Советские грозили расстрелом. Караул из красноармейцев менялся каждые сутки и запомнить имена и фамилии их я не могла. Помню, что в день приезда на карауле были: Иван Дмитриевич Маслов (начальник караула), сын Ильи Белоусова (имени его не знаю), Захар Александрович Абрамов, зять Константина Костромина (имени и фамилии его не знаю) и Константин Чехомов. Мой сын Николай Поздин также служил в Красной армии, но жил отдельно от меня и я не могу Вам сказать, принимал ли он участие в охране Князей. О похищении Князей я узнала тогда, когда об этом объявили большевики. Кто их увез – я не знаю. После исчезновения Князей их вещи продавались в обществе Потребителей; я также купила ,,на память” покрывало за 110 рублей; покрывало это потом у меня отобрали какие-то начальники. Более по делу показать ничего не имею. Протокол мне прочитан. Неграмотная.

Член Екатеринб. Окр. Суда Ив. Сергеев /автограф Сергеева/

ГА РФ, ф. 1837, оп. 4, д. 3, л. 66 – 67 об.


referatrha.nugaspb.ru
  • Карта сайта