Коммуникативный компонент культуры речи

Коммуникативный компонент культуры речи несет основную на­грузку в наиболее эффективном достижении поставленных целей об­щения. Г.О. Винокур еще в 1929 г. писал: "Для каждой цели свои средства, таков должен быть лозунг лингвистически культурного обще­ства". Однако в русской лингвистике XX в. этому важ­нейшему компоненту культуры речи, как уже говорилось, не уделялось должного внимания.

Одна из первых попыток лингвистического теоретического осмыс­ления коммуникативного компонента принадлежит чешским лингвис­там. В тезисах Пражского лингвистического кружка утверждается сле­дующее: "Под культурой языка понимается четко выраженная тенден­ция к развитию в литературном языке качеств, требуемых его специальными функциями" А. Едличка обосновывает необходимость выделения трех типов норм: формационных, коммуникативных и стилистических. Формационная норма - это то, что у нас названо нормативным компонентом, стилис­тическая норма понимается А. Едличкой в целом традиционно. Комму­никативная норма определяется так: "Для коммуникативной нормы... определяющим является отношение к процессу коммуникации. Она манифестируется не только языковыми элементами, но и компонентами неязыковыми. Она обусловлена ситуативными факторами и обстоятельствами. Ее отношение к формационной норме определяется тем, что одним из проявлений коммуникативной нормы служит способ дистрибуции языковых формаций в ситуативно-коммуникативных сферах. В отличие от лите­ратурных формационных норм коммуникативные нормы не являются кодифицированными". Большую роль коммуни­кативного, компонента в процессе общения подчеркнул К. Гаузенблас. "Нет ничего парадоксального в том, - писал он, - что один способен говорить на ту же самую тему нелитературным языком и выглядеть более культурным, чем иной говорящий на литературном языке" Однако, как справедливо подчеркивает А. Едличка, в чешской, да и в мировой лингвистике "изучение коммуникативных норм пока еще остается на уровне прежде всего общетеоретическом; его результатом как раз и является формирование понятия коммуникативной нормы как самостоятельного типа норм". На очереди, следовательно, стоит детальное всестороннее теоретическое исследование этого, будем считать, окончательно утвердившегося понятия и создание на его основе практических рекомендаций.

Поиск ведется в разных направлениях. Одно из них связано с возрождением риторики и желанием сделать ее частью лингвистики, другое - с развитием идей функциональной стилистики. И.П. Кожина дает следующую характеристику этого направления:

'Многочисленные исследования по функциональной стилистике последних десятилетий с убедительностью показывают, что одним из центральных ее понятий является понятие стилистико-речевой системности (выражения специфики той или иной речевой разновидности отдельного целого произведения) Под речевой системностью функционального стиля (или другой, более частной речевой разновид­ности) понимается взаимосвязь на текстовой плоскости разноуровневых единиц (включая текстовые) и их значений, обусловленная экстралингвистической основой соответствующей речевой разновид­ности и выполнением общего коммуникативного задания (цели), взаимосвязь, создающая и выражающая стилевую специфику данной группы текстов, по сравнению с другой, и обладающая общей стилевой чертой (или их комплексом)"

Заслуживает внимания разработанная саратовскими лингвистами следующая методика описания функциональных стилей: определяются основные сферы использования функционального стиля, основная функция и та "доминанта, вокруг которой происходит системная организация всех основных параметров стиля, его специфических и наиболее вероятных свойств". Так, в отношении делового стиля утверждается: "Основная сфера использования - регулирование правовых отношений, т.е. сфера официально-деловой документации... Основная функция - сообщение. Доминанта - точность, не допускающая инотолкований”. Научный стиль охарактеризован так: "Сфера использования - наука, техника, обу­чение. Основная функция - сообщение, фиксация результатов познания мира. Доминанта - понятийная точность". Публицистический стиль определен так: "Сфера использования - средства массовой ин­формации, митинги, собрания, то есть вся общественно-политическая сфера деятельности человека. Основная функция - информативно-воздействующая". От таких исследований до коммуникативного компонента культуры речи один шаг: необходимо определить, какая структура текста является оптимальной для решения поставленных задач общения.

Попытку ответить на этот вопрос предпринял Б.Н. Головин. В своем учебном пособии для вузов он вообще предложил понимать Культуру речи как культуру коммуникации, включая в это широкое понятие и нормативность. Культура речи определяется им по набору ее коммуникативных качеств. Эти качества выявляются на основе соотношения речи с некоторыми,как выражаетсяБ.Н. Головин, нере­чевыми структурами. К неречевым структурам отнесен сам язык как устройство, порождающее речь, а также мышление, сознание, действи­тельность, человек - адресат речи, условия общения. Учет этих нере­чевых структур определяет следующие качества хорошей речи: пра­вильность, чистота, точность, логичность, выразитель­ность, образность, доступность, действенность и уместность.

Коммуникативный компонент культуры речи включает три основные составляющие: 1) определение цели коммуникации; 2) определение прагматических условий коммуни­кативного акта; 3) диктуемые целью и прагматикой основы выбора и организации языковых средств, формирующих соответствующие тек­сты в их письменной или устной реализации.

Чтобы ввести понятие цели в исследование коммуникативного компонента, необходимо прежде всего четко разграничить те цели, которые определяют выбор и организацию языковых средств, от тех целей, которые в этом процессе не участвуют или участвуют лишь косвенным образом. Примеры такого разграничения очевидны. Так, если ставится цель создания научного текста, то это обусловливает выбор научного функционального стиля. Если же ставится цель не просто создания научного текста, а диссертации на соискание ученой степени, то эта добавочная цель уже не имеет прямого отношения к коммуника­тивному компоненту. Самое большое, что может потребовать такая цель, - это чисто формальное соблюдение требований к тексту, пред­ставленному на соискание ученой степени.

Система коммуникативных целей представляется следующей. Разли­чаются пропозициональные (1) и модальные (2) цели. Пропозициональные цели определяют фактическое содержание текста, модальные цели - это коммуникативная уста­новка текста типа: информация, убеждение, побуждение и т.п.. Противопоставление пропозиционального и модального смыслов, восходящее к концепции Ш. Балли, было разработано по отношению к смыслу предложения-высказывания. Ничто, однако, на наш взгляд, не мешает распространить это противо­поставление на текст. Разумеется, высказывания, составляющие опре­деленный текст, могут иметь различную модальность, но всегда можно при этом установить общую модальную направленность текста. К числу пропозициональных относятся следующие цели:

На самом высоком уровне общения выделяются функциональные цели, определяющие выбор соответствующей функциональной разновидности языка. Функциональные разновидности языка - это совокупность текстов, служащих целям научной, публицистической и другой коммуникации. Существуют разные типологии функциональных средств языка. На первом, высшем, уров­не классификации выделяются три функциональные разновидности: разговорная речь, язык художественной литературы и функциональные стили. На втором уровне классификации функциональные стили подраз­деляются на официально-деловой, научный и публицистический. Каждая из функциональных разновидностей имеет свои задачи обще­ния, которые определяют ее "языковой облик". Уже говорилось о разговорной речи как спонтанном неофициальном общении с непосредственным участием говорящих и о языке художественной литературы, отличительной чертой которого является эстетическая функция.

Для хорошего владения функциональными стилями необходима культура мышления, а во многих случаях и культура убеждения. Дос­тичь такой культуры, особой для каждой функциональной разновид­ности, только на языковой основе нельзя, хотя язык и играет здесь далеко не последнюю роль. Именно отсутствие культуры мышления приводит к тому, что в общественно-политических текстах появляется много речевых ярлыков, главная цель которых - "заклеймить" оппо­нента. Яркий пример тому - возникшее в последнее время противо­поставление слов патриот и демократ. Для тех, кто называет себя патриотом, слово демократ почти бранное. Между тем ни один словарь не толкует эти слова как антонимы. И совершенно непонятно, почему демократы не могут быть патриотами. Вероятно, факты по­добного рода должны быть отнесены к такой широкой области, противостоящей истинной культуре общения, как демагогия, все больше привлекающая внимание лингвистов. Не менее яркий пример отсутствия культуры мышления - это тексты без ясно осознанных целей, задача таких текстов одна - покрасоваться перед аудиторией, особенно если эта аудитория телевизионная.

Каждая функциональная разновидность в зависимости от конкретных целей общения дифференцируется на совокупность таких текстов, которые в значительной мере условно можно отнести к таким функциональным жанрам, языковая реализация которых сопровож­дается своими особенностями. В разговорной речи выделяются, напри­мер, монологи, диалоги, стереотипы. Если говорить о научном стиле, то, например, научный доклад и учебная лекция имеют свои языковые особенности. Можно привести и другие примеры, но и без того вывод очевиден: создание типологии жанров - важная задача при разработке коммуникативного компонента культуры речи.

Существуют такие коммуникационные пространства, которые состо­ят из текстов разных функциональных разновидностей. В плане иссле­дования культуры речи давно уже выделяется такой объект, как язык средств массовой информации, где могут соседствовать официально-деловой стиль и публицистика; западная лингвистика выделяет как особый объект язык для специальных целей. Выделение таких объек­тов кажется вполне целесообразным, поскольку закладывает основу для разработки рекомендаций по культуре речи специалистам, рабо­тающим в данных областях.

2. Пропозициональное содержание текста всегда представлено в одном из модальных планов. Широкое признание получила типология модальных смыслов, разработанная в теории речевых актов, основы которой были сформулированы в широко известных лекциях Дж. Остина "Слово как действие". Согласно этой теории модальность выс­казывания может быть выражена особыми перформативными глаголами в первом лице настоящего времени, непосредственно осуществляющими модальный замысел (действие) говорящего: я информирую, я требую, я спрашиваю и т.д. Вероятно, по отношению к каждому тексту можно подобным же образом сформу­лировать его модальную цель. Например, модальная цель научного доклада и публицистической речи может быть одна - убедить в чем-либо. Основная модальная цель таких официально-деловых жанров, как кодекс законов и инструкция по использованию бытовой техники - предписание. Каждая модальная цель требует своих языковых средств выражения. Эти средства, выступая в разных функциональных разно­видностях и в их разных функциональных жанрах, могут иметь как общие, так и специфические характеристики.

Выбор и организация языковых средств зависят не только от про­позициональных и модальных целей, но и от тех прагматических условий, в которых проходит коммуникация. Суть прагматики заклю­чена в емкой формуле: адресант - ситуация - адресат. Главным в праг­матике общения является явная ориентация адресанта на те многие характеристики адресата, которые определяют языковые особенности текста. Было бы неэффективно, например, просто использовать научный стиль в жанре лекции; необходимо по возможности точно пред­ставлять степень научной подготовленности аудитории, степень зна­комства ее с проблематикой лекции и др. Как кажется, одними из первых, кто осознал роль характеристик адресата, были создатели япон­ской теории "языкового существования", знакомству с которой русская лингвистика обязана Н.И. Конраду. Один из исследователей этой теории, С.В. Неверов, справедливо пишет: «Отправной пункт исследований направления языкового существования - получатель массовой информации, исчисление его общей речевой нагрузки, анализ всех его речевых действий, оценка их правильности, учет всех типов речевых произведений общества и поиск путей защиты. Это, как нам кажется, приводит к новому расширенному понятию культуры речи. Если в европейской и, в частности, в советской традиции теория культуры речи восприни­мается как проблема соблюдения нормы литературного языка, как проблема владения стилем речевого произведения, т.е. изучается внут­ренняя сторона высказывания, то японские исследования в области язы­кового существования имеют в виду главным образом внешнюю сто­рону общения, с которым выступают индивиды - создатели и получатели высказываний». Приведем только некоторые рекоменда­ции по технике говорения, которые не оставляют сомнения в важности прагматики общения: "в процессе говорения следует постоянно анализи­ровать слушателя и его реакцию, стремясь повысить эффект коммуни­кации", "избегать ставить себя в центр высказывания", "красноречие - не обязательное условие успеха высказывания. Практика коммивояжеров показывает, что большего успеха добиваются менее красноре­чивые. Красноречие часто вызывает подозрительность слушающего".

К числу важнейших прагматических характеристик коммуникатив­ного компонента культуры речи, если попытаться обобщить опыт исследований в этой области, следует отнести: 1) соответствие цели коммуникации адресанта и ожиданий от коммуникации адресата; 2) точное понимание речевых характеристик адресанта и адресата в данной ситуации; 3) учет частных прагматических характеристик адре­санта и адресата.

1. Широкое развитие лингвопрагматических исследований, в том чис­ле и в плане уже упомянутой теории речевых актов, позволило выявить ряд факторов, имеющих непосредственное отношение к ком­муникативному компоненту культуры речи. Общение может быть эффективным только в том слу­чае, если иллокуция соответствует перлокуции: адресант спрашивает — адресат может и хочет ответить; адресант информирует - адресат нуждается в информации и усваивает ее и т.п. Если же гармония илло­куции и перлокуции разрушена, эффективность коммуникации может понизиться и дойти до нуля: "меня информируют, но мне эта инфор­мация не нужна, и я просто не буду слушать это".

2. Ситуация общения как важный прагматический фактор опре­деляет выбор одной из тех присущих участнику коммуникации ролей, которую он должен исполнить в данной ситуации, например отец в общении со своим ребенком, руководитель производственного подраз­деления в общении с подчиненными, покупатель в общении с продавцом и т.д. Один из создателей теории речевых актов, Дж. Р. Серль, при классификации последних выделяет такой параметр: "различия в статусе или положении говорящего и слушающего в той мере, в какой это связано с иллокутивной силой высказывания". Этот параметр пояс­няется следующим примером: "Если генерал просит рядового убраться в комнате, - это, конечно, команда или приказ. Если же рядовой просит генерала убраться в комнате, то это может быть советом, предло­жением или просьбой, но не приказом или командой". Не менее важно учитывать роли адресанта и адресата и при создании тек­ста. Яркий негативный пример в этом плане дает современная рос­сийская парламентская деятельность: в парламенте от депутата ждут деловых аргументированных выступлений, взамен же их часто звучат публицистические речи в наиболее одиозном митинговом исполнении. Всякое отклонение от ожидаемой в данной коммуникативной си­туации роли снижает эффективность общения.

3. Частные прагматические характеристики участников коммуни­кации чрезвычайно разнообразны и многоаспектны. В этом убеждают работы психологов, посвященные проблемам эффективности общения. Большую популярность - и не только в научной среде - получили рекомендации по эффективности общения Д. Карнеги, основанныенаучете тонких психологических особенностей адресата и адресанта.

Напомним только некоторые. Вот правила, "соблюдение которых позволяет склонить людей к вашей точке зрения": 1) "единственный способ одержать верх в споре — это уклониться от него"; 2) "проявляй­те уважение к мнению вашего собеседника. Никогда не говорите чело­веку, что он не прав"; 3) "если вы не правы, признайте это быстро и решительно"; 4) "с самого начала придерживайтесь дружелюбного тона"; 5) «заставьте собеседника сразу же ответить вам "да"»; 6) "пусть большую часть времени говорит ваш собеседник"; 7) "пусть ваш собе­седник считает, что данная мысль принадлежит ему"; 8) "искренне старайтесь смотреть на вещи с точки зрения вашего собеседника"; 9) “относитесь сочувственно к мыслям и желаниям других»; 10) "взывайте к более благородным мотивам"; 11) "драматизируйте свои идеи, по­пинайте их эффектно"; 12) "бросайте вызов, задевайте за живое". А вот некоторые правила, "соблюдение которых позволяет воздействовать на людей, не оскорбляя их и не вызывая у них чувства обиды": 1) "начинайте с похвалы и искреннего признания достоинств собеседника"; 2) "указывайте на ошибки других не прямо, а косвенно";

3) "сначала поговорите о собственных ошибках, а затем уже крити­куйте своего собеседника"; 4) "задавайте собеседнику вопросы вместо того, чтобы ему что-то приказывать"; 5) "давайте людям возможность спасти свой престиж"; 6) "выражайте людям одобрение по поводу малейшей их удачи и отмечайте каждый их успех".

Работы Д. Карнеги не принадлежат к числу строго научных исследований, что, впрочем, нисколько не умаляет их достоинств. Автор как бы, предлагает читателю самому на примере известных исторических личностей и не очень известных людей искать пути реального осуществления правил. Возможны, однако, и научно обоснованные языковые рекомендации по применению правил Д. Карнеги.

Предпринимаются в этом плане и достаточно строгие собственно научные психологические разработки. Назовем только одну из них. В книге, рассчитанной для внутриведомственного пользования на телевидении, разрабатывается в целях эффективности телевизионного общения со зрителем метод экспериментальной аудитории, который опреде­ляется как "метод анализа целостной среды в системе массовой комму­никации, причем становление этой среды осуществляется в четырех ее аспектах: когнитивном, аффективном, поведенческом и экологическом".

По-видимому, в каждом достаточно развитом тексте есть языковые Средства трех видов: а) такие, которые являются нейтральными для данной функциональной разновидности и не могут быть замещены специфическими для нее средствами; в этом случае задаваемая параметрами позиция является для таких средств слабой; б) такие, которые дают специфику данной языковой сферы, или в) такие нейтральные средства, которые могут быть замещены специфическими. В случаях (б) и (в) задаваемая параметрами позиция является сильной. Простей­ший пример из области лексики: специальный термин, соответствую­щий тематике текста, в научном стиле занимает сильную позицию; сильной будет и позиция нейтральной дескрипции, если она выступает вместо термина; нейтральное же логическое средство, не имеющее специфического соответствия в научном стиле, например глагол быть, в этом стиле находится в слабой позиции.

Должна быть поставлена задача: определить и систематизировать набор всех специфических для данной функциональной разновидности средств и всех средств, способных замещаться специфическими, т.е. тех средств, способных занимать сильную позицию. Определение систематизированного набора специфических для данной функциональной разновидности средств - это та задача, которая решается, как уже было сказано, в русле функциональной лингвистики. Это, следовательно еще не собственная задача культуры речи. Собственной же задачей определения культуры владения функциональными разновидностями и кажется следующая: определить ту пропорцию между взаимозамещаемыми нейтральными и специфическими средствами в сильной позиции, а также ту пропорцию между разными специфическими средствами, которые соответствуют понятию хорошего стиля. Ставя в центр следования коммуникативного компонента культуры речи эти пропорции, мы исходим из чисто эмпирических наблюдений: большинство текстов разной функциональной направленности оставляют впечатление несовершенства, если они перенасыщены специфическими для них средствами, и оставляют впечатление функционально-стилистической неопределенности, если этих средств недостаточно.

Естественно, для выявления функционально маркированных средств необходимо их исчисление на всех уровнях языковой системы В этой связи актуально широкое развитие функциональных исследований в |направлении от смысла к способам его выражения с распределением этих способов по функциональным разновидностям.

Наиболее трудоемкой представляется задача выявления тех язы­ковых средств и их организации, которые обеспечивают прагматические потребности общения. В решении этой задачи пока делаются только первые шаги. Отметим, в частности, попытку Е.М. Верещагина ввести такое важное для понимания организации текста понятие, как тактика его развития с явным учетом восприятия текста адресатом. Заслуживает внимания опыт сопоставления в плане восприятия участниками коммуникации полемических текстов Л.А. Шкатовой. Сравниваются, например, такие зачины, как: 1) Вы не правы (совер­шенно не правы, абсолютно не правы, несомненно не правы; оши­баетесь, глубоко ошибаетесь; заблуждаетесь, вводите в заблуждение; лжете, сознательно лжете...), и я вам сейчас это докажу! и 2) Наши позиции не совпадают (мы расходимся во мнениях, я не могу согласиться с вами, мне трудно признать вашу правоту, я придержи­ваюсь другого мнения...), но, возможно, я ошибаюсь. Такие способы убеждения, как: 1) - Я абсолютно убежден в том, что.../ -Нет ни­какого сомнения.../ - Не будете же вы спорить.../ - Никто не станет отрицать.../ - Все согласятся.../ - Только глупый человек не поверит.../ — Одни дураки станут доказывать... и 2) - Надеюсь, мы с вами вместе заинтересованы в том, чтобы найти правильное решение.../ - Я убеж­ден в своей правоте, но допускаю, что другая точка зрения имеет право на существование./ - Каждый может ошибаться, и я хотел бы лучше понять ваши доводы, потому что моя позиция представляется мне справедливой. Л.А. Шкатова,естественно, отдает предпочтение второму вари­анту.

В большой работе Л.Г. Кайды анализируются важные для публи­цистического текста языковые средства, позволяющие читателю не только понять текст, но и обнаружить соответствующий подтекст. Список интересных наблюдений в этой области можно было бы без труда продолжить, но и упомянутых работ достаточно, чтобы понять: какой-либо единой методики в этом поиске нет. Не ставя себе целью предложить в деталях такую методику, сформулируем только ее осно­ву. Полезно, на наш взгляд, идти от ясно заданной прагматической ус­тановки, используя на первых порах формулировки в духе Д. Карнеги, к разным языковым способам ее существования, сразу же отсеивая те, которые могут вызвать протест адресата, а все другие распределяя по функциональным разновидностям языка и их жанрам.

Следует подчеркнуть, что создание совершенных в коммуникатив­ном аспекте текстов - процесс творческий: не может быть рекомен­довано готовых формул, шаблонных заготовок текстов, за исключе­нием, как уже говорилось, только некоторых реализации официально-делового стиля. Более того, если бы мы задались все же целью пред­ложить такие формулы, то это была бы антикультурно-речевая задача. К одной и той же цели можно с равным успехом идти разными путями, оставаясь в пределах одной функциональной разновидности. Способ­ность к разнообразию в построении текстов, умение создать и утвер­дить свой "речевой почерк" - важный показатель общей речевой куль­туры носителя языка. Поэтому практические рекомендации по овла­дению коммуникативным компонентом культуры речи должны остав­лять свободу для творчества. При разработке коммуникативного компонента встает чисто методи­ческий вопрос: как определить, какие тексты являются образцовыми и могут, поэтому служить материалом для "извлечения" из них коммуникативного компонента культуры речи? При решении этого вопроса модель экспертной комиссии по определению нормы неприемлема. Оценка качества текста требует определенных лингвистических знаний безупречного языкового вкуса. Поэтому в экспертную комиссию по оценке текста кажется целесообразным привлечь двух лингвистов и двух признанных мастеров в построении текстов определенной функ­циональной направленности. Что же касается интересов среднего носи­теля языка, то их можно учесть в формулировке вопроса, который будет предложен экспертом. Вопрос предлагается следующий: Считаете ли вы, что данный текст отвечает стандартным требованиям, Предъявляемым к текстам данной функциональной направленности и типа?". В этом вопросе ключевым является слово стандартный, что исключает завышенные требования к тексту. Вероятно, для анализа. Стоит брать лишь те тексты, которые получат только положительные оценки.